Перо бумажной птицы

Даша запомнила мятые семейные трусы, из которых росли две кривые, как карельские березы, белые ноги в синяках. Раз больше ничего не припоминается, значит, хороший. Про других помнится, как орали пьяные и табуретками размахивали.

Мать хотела понравиться мятым трусам. Садилась вечерами под торшер, собирала младших вокруг себя – и читала вслух.

Книжка была одна и та же: «Серая шейка». Даша замирала, представляя, как замерзает полынья. Лисица ходит по краю, лапкой трогает воду, скалит клыки. Скоро все замерзнет. Некуда деться птице с перебитым крылом.

Читать матери быстро надоело. А может, ее ненаглядный ушкандыбал на своих кривых ногах. Не остался в круге света под торшером, улетел ясный сокол! И мать книжку забросила.

Но убаюкивающий голос Даша запомнила навсегда. За это воспоминание она держалась цепко, как ребенок за своего единственного засаленного медвежонка. Значит, мама все-таки ее любила. Пусть недолго, но любила. Может быть, даже не в семейных трусах было дело, а просто матери хотелось сделать для Даши что-то приятное.

Неужели они и маму сюда привезли?

Но когда рассеялся грязный туман в голове, Даша поняла, что чтение вслух ей почудилось. Ничего подобного здесь быть не могло.

Голова раскалывалась. И во рту как будто хомячок издох. Пластиковая бутылка с водой стояла у изголовья, и Даша принялась жадно глотать из нее, обливаясь и кашляя.

Попила – стало полегче.

Она находилась в низком дощатом коробе с металлической дверью. Одна стена кирпичная.

– Эй! – позвала она.

Голос севший, глухой.

Даша налила немного воды в ладонь, ополоснула лицо. Закрутила крышку и отставила бутыль в сторону. Воду надо беречь.

В стороне ей был любезно оставлен пластиковый стульчак. Поднявшись, Даша побрела вдоль стены, держась рукой. Подняла крышку, и в нос ударила химическая вонь.

По крайней мере, о ней позаботились. Есть туалет и питье.

Вытянув руку, Даша дотронулась кончиками пальцев до потолка. Принюхалась. Пахнет сыростью и характерным ароматом лежалых овощей. Словно здесь недавно хранились ящики с позеленевшей картошкой и морковью, пересыпанной песком.

Первая догадка была верна. Ее держат в подвале.

Кричать Даша даже не пыталась. Сотников не идиот. Если ей не заткнули рот, значит, здесь можно хоть обораться – никто не услышит.