Переселенка, или Реалити-шоу \

Пытаюсь хоть как-то отдышаться, и опираюсь на руку Кирилла. Мне вот сейчас как-то совсем не до дискуссий. Уже несколько часов на ногах, чуть не умерла, еще и позорно опоздала. Поэтому, наверное, вдруг рявкнула:

Не дождетесь!

Народ на поле взорвался новой волной хохота.

Да? Ну ладно. Тогда специально для сегодня работа в конюшне. Будете стойла чистить.

О, неужели работа с лошадьми?! Ура!

Самым неприличным образом широко улыбаюсь. Платов смотрит подозрительно, и зачем-то уточняет:

Одна.

Благостно кивнула.

Распределение быстро закончилось, организатор отметил, что еще вчера, шоу покинули сразу пятнадцать человек. Не понравились условия. Самое интересное, что одиннадцать человек из тех, кто ушел, были как раз разнорабочими. Печальная статистика.

И вот отправилась я в указанном направлении. Как и ожидалось, на хутор. Тот, кто подсказал дорогу, отметил, что лошадей немного, их скорее больше для красоты держат, а вот работы немало дожидались участников.

Вот и конюшня, и чем ближе я к ней подхожу, тем быстрее тает мой энтузиазм.

Пришлось остановится и снять с шеи платок, что дала бабушка Агафья для похода в холодный утренний лес. Повязала ткань на лицо, на манер маски. Стало чуть полегче. Мне бы еще духи, чтобы сбрызнуть платок.

Возле конюшни меня встретил серьезный шкафоподобный мужчина, показал инвентарь для уборки, вкратце рассказал, как убирать денник и ушел, сказав, что вернется перед обедом, проверить сделанную работу.

Натянула перчатки, взяла лопату и смело открыла помещение.

Мать моя женщина.

Перестала дышать, чтобы не стошнило.

Лошадей, кстати, нет. Как вообще можно держать животных в таких залежах?

Невольно посмотрела наверх, туда, где установлены камеры. Наверняка сейчас там операторы в аппаратной ржут. Хорошо, что платок закрывает мое лицо и не понятна моя реакция на все это.

Из вредности помахала камерами приступила к уборке.

До обеда я сумела убрать почти все, простите, гавно, запах перестал быть таким резким, но работы тут еще полно.

Пришел проверяющим, оценил состояние дел в конюшне, коротко кивнул и разрешил идти на обед.

Какой обед, какая еда? Фу-фу. Вот смыть с себя навоз и запах это да.

В животе грустно заурчало. Пойти, что-ли, в столовую все-таки? Отобью и другим аппетит."

"Мстительная мысль сесть в столовой где-нибудь неподалеку от столика Платова, отправившему меня сюда, так согрела душу, что я решительно двинулась в сторону столовой.