Передышка не бывает долгой

 – Надеюсь, и у тцарицы все прекрасно!

Гатило сказал с чувством:

– Да, лучше не бывает, хотя и она вся в заботах. Как у вас? Здоров ли тцар Яфегерд?.. Вообще-то, если честно, всех тцаров понимаю… да что там понимаю, вижу насквозь! А ваш какой-то… Пьет, ест, куда только столько влазит, двум придворным челюсти свернул, не успели вовремя отскочить, разговаривает, как деревенский кузнец…

Хугилай ответил степенно, пряча усмешку:

– Мысли мудреца – как звезды, не дают света, потому что слишком возвышенны.

Гатило отшатнулся, воззрился с изумлением.

– Это ваш тцар мудрец?

– Но его речи непонятны? – отпарировал Хугилай. – Значит, мудрец. Все мы в грязи, но кто-то смотрит и на звезды. Потому их речи темны и непонятны.

Гатило в сомнении покачал головой.

– Да я и мудрецов понимал… раньше. Не такие они мудрецы, как оказывалось.

Хугилай понизил голос, даже огляделся по сторонам:

– Скажу тебе, как старому другу, с кем делили хлеб, вино и женщин, наш тцар временами такой простой и понятный, вдруг как будто вспоминает, что он тцар, и сразу становится непонятным и загадочным.

Гатило сказал с тоской:

– Ну тогда мне твоего тцара не понять вовсе, а надо бы. Ты же знаешь, Барбуссия хоть и мала, но для некоторых как кость в горле. Когда что-то заметишь важное, шепни, ладно?

– Обязательно, – заверил Хугилай самым искренним голосом. – Ты же меня знаешь!

– В том и дело, – ответил Гатило невесело, – что знаю.

Медленно прогуливаясь, подошли к столу с белоснежной скатертью, Хугилай дотянулся до кувшина в середке, налил в один кубок вина, над другим задержал с наклоненным горлышком и взглянул на Гатило с вопросом в глазах.

– Будешь?

Гатило покачал головой.

– Не могу с утра, после вчерашнего еще в животе бултыхается.

– Тогда на донышко?

Гатило с безнадежным видом кивнул.

– Только на донышко, не до венчиков, а то тебе бы только напоить… Вино все равно наше, чего тебе жалеть?.. А мне кусок в горло не лезет, время слишком уж… Тцарства всегда улыбались друг другу, но точили ножи, а сейчас вот уже держат в руках.

Хугилай плеснул вина в кубок, Гатило внимательно следил, но управитель Барбуссии не стал перебарщивать, налил так, что едва закрыло широкое донышко.

– Но все улыбаются, – заметил Хугилай. – Посмотреть на нас со стороны, как мы все друг другу рады, как рады! А ты вообще счастлив.

Гатило взял кубок в руку, задержал, всматриваясь в затейливый рисунок со всех четырех сторон.

– Работа такая, – ответил он невесело.