Малышка, ты только моя (СИ)

— Ты хотел меня изнасиловать, — пискнула Соня.

— Нет, я хотел сделать тебе приятно.

— Я не хочу, — мотает она головой.

— Хорошо, хорошо, — прижимаю её к своей груди, чтобы она не убежала. — Я никогда не сделаю с тобой что-то против твоей воли.

Прохожусь руками по её голове, целую в макушку, вдыхая её запах. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не положить малышку на кровать и не овладеть её. Я до безумия хотел сделать её полностью своей. Доказать себе и остальным, что она моя. Но в первую очередь, дать ей понять, что она принадлежит мне.

Хочу услышать её стоны, услышать своё имя, вырывающееся с её уст, когда она будет кончать подо мной. Я всё это хочу до дрожи, но, если я возьму её против воли, то покончу с собой. Лучше буду грызть себе локти, и дрочить, как слюнявый подросток, чем изнасилую свою маленькую девочку. Видеть её слезы — для меня сущий ад.

Я слышу, как Соня успокаивается, как её хрупкое тельце перестаёт дрожать в моих руках. Она расслабляется, пока полностью не засыпает. Тогда я осторожно кладу её на кровать и укрываю одеялом. В моей голове проскакивает мысль, что я тороплюсь очень сильно, но сделать с собой ничего не могу. Хочу засыпать рядом с ней, и просыпаться, чувствуя её под своим боком. Что-то мне подсказывало, что тогда я совсем забью на гребаную работу. Даже сегодня я не выполнил и половины того дерьма, что должен был.

В кармане сотый раз завибрировал телефон. Достав его, я напрягся, увидев более двадцати пропущенных от Матвея. Обычно он старается меня не волновать по пустякам.

Кидаю на девочку последний взгляд, убеждаясь, что она спит и ей не придет в голову идея уйти от меня. Выхожу из комнаты и направляюсь в кабинет. Проходя мимо лестницы, что ведет на первый этаж, слышу мужские голоса.

— Он не один, Матвей. Подохнуть хочешь? — звучит взволнованный голос Олега.

— Меня не ебёт.

— Он, как раз тебя и выебет.

Появляется взъерошенный Рябин. Заметив меня на вверху, он быстро взлетает по лестнице.

— Я тебе сотню раз звонил. Чего не отвечал?

— А я тебе не жена, чтобы трястись над каждым твоим звонком.

— Брат, в моей семье совсем наоборот. Это я трясусь, а не Надя.