Перед смертью не накрасишься

Можно было предположить, что в дом забрались чужие. Вот только чужие не ходили по территории Чудного Уголка. В поселке все подчинялось строжайшей дисциплине, которую ввел в правило глава поселка – Таракан.

Свою кличку милейший старикан получил за торчащие усы и сухие конечности. А также за быстроту реакции, которая у него ничуть не притупилась, несмотря на годы службы в военной разведке. Выправка у Таракана до сих пор была армейская. И понятия тоже. Он твердо знал, что хорошо, а что плохо. И все, на его взгляд, плохое безжалостно изгонялось из их Чудного Уголка.

Так, например, чужим было решительно невозможно проникнуть ни в один из коттеджей. Его бы обязательно засекла охрана, камеры наблюдения или сам Таракан, который, помимо всех своих достоинств, обладал еще и феноменальной для мужчины интуицией. И несмотря на свой преклонный возраст, неустанно патрулировал территорию поселка.

Поэтому подруги почти без страха, с одним лишь любопытством заглянули в приоткрытую дверь своей гостиной и обрадованно закричали:

– Лисица! Привет! Как ты кстати!

Худощавый молодой человек повернулся к ним, и его лицо досадливо перекосилось.

– Тсс! – прошипел он. – Не кричите! Услышит!

– Кто? Мы в доме одни.

– Это вы так думаете, – мрачно произнес Лисица. – А между прочим, у вас гости.

– Гости?

У подруг еще была слабая надежда, что Лисица имеет в виду самого себя, но надежда эта улетучилась следом за его словами:

– Вернее, не гости, а гостья.

Уж он сам гостьей точно не мог быть. С его-то бородой, которую Лисица вдруг надумал отращивать.

– Себя я люблю в любом виде и обличье, – твердил Лисица.

Подругам оставалось только изнывать от зависти. Им, чтобы хотя бы понравиться самим себе, зачастую приходилось провести целый день в бане, солярии, у косметолога, у массажистки и у парикмахера.

При виде развалившегося в их любимом кресле незваного гостя Леся внезапно ощутила гнев и радость одновременно.