Печать мастера. Том 1

Он перекатился по циновке, на ощупь определяя край, и сел – одежда шуршала, значит, купол внешний. Коста вытянул вперед пальцы, коснулся носа – не видно ничего, ни тени, ни движения. Полная и абсолютная темнота и тишина.

Сколько он просидел без движения, Коста не знал. Начал ходить – от стены до стены, четко считая шаги про себя, он после того, как ему почудилось, что в спину пахнуло сыростью. Влагой, и запахом, который он чувствовал только в одном месте северного предела – в катакомбах Керна.

Нет, он не там.

Но убеждения не помогали, и через тридцать мгновений Коста начал считать вслух – громко и четко, каждый шаг, чтобы не чудилось, где-то по камню, совсем близко скребут когти.

Тысяча шестьсот двадцать семь. Тысяча шестьсот двадцать восемь. Тысяча шестьсот двадцать девять.

От стены до стены – двадцать шагов. Шаг – примерно миг. Три раза коснуться ладонью камня – шестьдесят шагов туда и обратно – уже мгновение.

Девять тысяч сто сорок шесть.

Цветные пятна перед глазами появились после восьмой тысячи. Коста жмурился, закрывал глаза, но они, как пропечатанные изнутри, приносили искаженные картины воспоминания и того, что никогда не происходило.

Шестнадцать тысяч девятьсот два. Шестнадцать тысяч девятьсот три. Шестнадцать тысяч девятьсот четыре. Шестнадцать тысяч… девятьсот… пять…

На «девятьсот пяти» Коста сломался – затряс головой, чтобы отогнать мысли и цветные круги, и, на ощупь, устало спотыкаясь во тьме, добрался до столика, жадно выпил сразу треть кувшина и ещё часть вылил на лицо и волосы.

Добравшись до циновки, он уселся в позу медитации и привычно закрыл глаза, хотя с таким же успехом можно было держать их открытыми.

* * *Сколько он просидел так, Коста не знал.

Иногда время течет странно – растягивается и сжимается, скручивается в спираль, а потом, со всем накопленным потенциалом распрямляется, и бьет в виски со всей силой густого концентрированного напряжения и боли.

"Коста знал это ощущение, когда время становится вязким. Тягучим, как густой рисовый отвар. Значит – скоро предел, и он почти достиг его. Не раз и не два, когда мастер Хо гонял его несколько дней подряд до изнеможения, он погружался в это состояние «киселя», когда даже слова и движения окружающих кажутся медленными.

Сейчас все вокруг в этой темноте стало медленным и… опасным.