Сволочь ненаглядная

Пару секунд я колебалась, но потом стук усилился, и послышался слабый стон. Господи, Иван забьет Люсю до смерти в нашей квартире! Приедет милиция, заберет убийцу и посадит в Бутырку, а мне придется таскать туда передачи и жить с гадкими девчонками! Не знаю, какая перспектива испугала меня сильней: оказаться с мешочком сигарет на Новослободской или воспитывать двойняшек. Но обдумывать эту тему было недосуг.

Ноги сами собой понесли меня в комнату гостей, я уже открыла рот, чтобы заорать: «Прекрати, Иван, немедленно…»

Но увиденная картина потрясла меня до глубины души.

Обретя способность двигаться, я отползла в коридор – ну ничего не понимаю в этой жизни! В ту же секунду из детской высунулась Танина голова.

– Да вы не волнуйтесь, – пояснила девочка, – они всегда так! Сначала поругаются, а потом в койку.

– Что? – машинально повторила я, чувствуя, как мелко-мелко начинает дергаться глаз.

– Злите мужа почаще, – хихикнула Таня и повторила: – Триста рублей отдала, лучше б мне кофточку-стрейч купила.

– Тань, глянь, прикольно, – раздался из детской голос Ани.

Татьянина голова исчезла. Я вновь осталась в коридоре одна, на этот раз в состоянии полного остолбенения. Вдруг около вешалки послышалась возня. Это Муму, меланхолично растопырив лапки, прудила огромную лужу возле безукоризненно вычищенных Сережкиных сапог.

– Не стесняйся, милая, – ободрила я собачку, – если дальше так пойдет, сама скоро писаться начну."

"Муму вздохнула и поковыляла в комнату. Я быстро написала записку: «Люся, приготовь обед» – и выскочила из дома.

* * *На улице бушевал буран. Снег летел тучами в лицо, кололся и проваливался за воротник. Под ногами чавкала каша из смеси соли, песка и грязи. Кое-кто из прохожих раскрыл зонтик… Я постояла секунду, потом поежилась и опрометью кинулась к метро. Москвичи совершенно несправедливо недовольны столичным метрополитеном.