Сволочь ненаглядная

Впрочем, особо ему стараться не пришлось… Мальчик уродился тихим, не любил футбол и драки, с большим удовольствием ходил на занятия по домоводству и приобрел в последнем детдоме кличку Маня. Неизвестно, как бы повернулась жизнь мальчишки, но однажды его вызвали в кабинет директора, поставили перед полной, просто одетой женщиной – и огорошили: эта тетка – его родная бабка."

"В семье у Зинаиды Егорке жилось не так уж плохо. Бабка любила внука, ее невестка тоже была незлым человеком, даже иногда покупала ботинки, с Ленькой они моментально подружились, только Павел недовольно ворчал.

Но Егорка старательно не обращал на дядьку внимания. Жил же он в детском доме, где таких Павлов среди воспитателей роились тучи, а тут всего один мужик, можно и потерпеть. Хуже стало, когда померла баба Зина.

Перед смертью старуха подозвала внука, сунула бумажку и произнесла:

– Егорушка, здесь адрес твоих родителей. Уж прости меня, дуру безграмотную, так толком и не поняла, какое преступление они совершили, только обоих в тюрьму посадили, а тебя в детдом сдали.

Ошарашенный Егор только хлопал ресницами, пытаясь переварить дикую информацию.

– Ты к ним не ходи, – поучала бабка, – только если совсем край подойдет, ты не нужен там. Один раз они уже отказались от тебя и во второй не приветят, но адресок сохрани.

Край подошел примерно через год, когда разъяренный Павел вытолкал Егорку за дверь. Делать было нечего, пришлось отправляться к родителям.

Худенькая, какая-то прозрачная, светловолосая женщина, похожая на престарелую девочку, близоруко прищурилась и переспросила:

– Кто? Егор? От Зинаиды?

На секунду подростку показалось, что она сейчас захлопнет дверь, но Майя вздохнула и промолвила:

– Входи, раз пришел.

На маленькой кухне его угостили слабозаваренным чаем с твердокаменными карамельками. Пока Егорка пытался раскусить «Вишенку», Майя сухо завела рассказ о своих злоключениях. Через час у мальчишки голова пошла кругом. Оказывается, кроме выплывших из небытия родителей, у него имеется еще и сестра.

Честно говоря, Егорка не очень поверил Майе. Мягко говоря, она выглядела странно. Худое, узкое лицо постоянно дергалось, левый глаз быстро-быстро моргал, на шее дрожала натянутая жила, а во рту, казалось, не осталось ни одного зуба. Еще хуже выглядел отец. Валентин сидел у стола, уставившись в одну точку. Лицо его напоминало маску – белое и без признаков каких-либо эмоций. Майя говорила и говорила, а муж не менял позы. «Слышит или нет?» – гадал Егор.