Сволочь ненаглядная

Юлечка, Катя и Люся, гневно сверкая глазами, заорали:

– Ну погоди!

Иван, Кирюшка и Таня укоризненно качали головами, даже Анечка пискнула:

– Ну, тетя Лампа, вы даете, всех перепугали.

На кухне они сначала потребовали отчета, но я ответила вопросом на вопрос:

– Да как вы догадались, где я? Я сама не знала, что окажусь на даче у брата Стеллы!"

"– Брата Стеллы! – фыркнул полный негодования майор. – Ах ты, Пуаро, дачка принадлежит, вернее, принадлежала, Павлу.

– Какому? – изумилась я.

– Такому, – передразнил майор. – Сыну Зинаиды, отцу Лени и дяде Егора, дошло?

– А откуда брат Стеллы узнал про их домик? – трясла я головой. – И кто вас надоумил искать меня там?

Володя загремел чайником, потом глянул на Катю.

– Выпить бы чего покрепче!

– Сейчас, – подскочила Катерина и ринулась к холодильнику.

Я покорно ждала, пока они нальют рюмки, опрокинут, закусят… Наконец майор пробормотал:

– С тобой, Лампец, алкоголиком станешь!

– И от гастрита умрешь, – влез Сережка.

– Мата Хари работала шпионкой, – решила уточнить я, – Родиной торговала.

– Почему же похлебку несъедобную жрете? – возмутилась Люся. – Я что, плохо готовлю?

– Отвратительно! – в голос воскликнули Юля, Таня и Кирюшка.

– Хватит! – завопил майор и стукнул кулаком по столу.

Чашки и рюмки жалобно звякнули. Домашние успокоились и, выпив еще по рюмашке, начали рассказывать, что произошло в мое отсутствие.

Во-первых, приехала Катя, у которой начался жуткий грипп. Температура подскочила до 39, и ее отправили домой, стоять у операционного стола в таком состоянии невозможно.

Следом явились Сережка и Володя. Начали собираться в магазин, хотели купить майору диван.

– А где Лампа? – поинтересовался Володя.

– Отправилась колоть звезду, – хихикнула Юля.

– Не понял, – протянул мужик.

– Я сама не поняла, – веселилась Юля, – я спросила у нее, куда направляется, а она так радостно отвечает – колоть звезду.

– Странно, – забормотал майор, великолепно понявший разницу между глаголами «бить» и «колоть».

– Она вообще себя странно ведет последнее время, – добавила Юля, – дома никогда не бывает.

– Еду не готовит, яйца вечно бьет, – жаловался Сережка.