Сволочь ненаглядная

Не дай бог, они умрут, ребенок останется один-одинешенек на всем свете, а тут брат, родная душа…

Галина Владимировна молча сунула бумажку под пресс-папье и тихо спросила:

– Я должна рассказать о Егоре девочке?

Иван Сергеевич вздохнул:

– К сожалению, я не имею педагогического образования и не умею обращаться с детьми, но думается, лучше сначала поделиться этой информацией со Львом Константиновичем.

Потом Родионов неожиданно накрыл своей крепкой, сухой ладонью руку директрисы и медленно сказал:

– Пообещайте, что выполните мою просьбу.

Галина Владимировна отчего-то шепотом пробормотала:

– Хорошо.

Иван Сергеевич встал и бросил:

– И мать будет счастлива узнать, что дети вместе.

– Она жива! – ахнула директриса.

– С чего вы взяли? – удивился посетитель.

– Сами же только что произнесли: мать будет счастлива узнать…

– Ну это я так, иносказательно, имел в виду, на небесах, душа поглядит на землю…

– Что же она сделала, несчастная женщина, – прервала его Соболева, – и где ее содержат? В тюрьме?

Родионов глянул в окно и произнес:

– Многие знания – многие печали, а по-простому, меньше знаешь – лучше спишь.

На этом они и расстались. Выполняя обещание, директриса съездила к Платову домой и передала бумажку. Дальнейшее ей неизвестно. Настю вернули бабушке. Некоторые воспитанники, обретя вновь родителей, поздравляли Галину Владимировну с праздниками, но Настенька Платова словно в воду канула, и директриса о ней больше не слыхала.

Глава 25

Дома я ринулась к телефону и принялась искать Володю.

– Раззявы!

Я глянула в «глазок» и тут же открыла дверь. Два потных мужика втаскивали в Володину квартиру холодильник. Сзади шла раскрасневшаяся Таня.

– Что это?

– Купили дяде Володе холодильник, – пояснила девочка, – а придурки из службы доставки уронили его. Если работать не будет, назад повезут, козлы!

Парни не отвечали на ругань, лишь покрасневшие шеи выдавали скрываемые эмоции.

– Здорово, – обрадовалась я, – ты-то мне и нужен.

– Погоди, – остановил Костин, – дай водички глотну, думал, если один поеду за рефрижератором, легче будет. Так нет! Чуть до обморока не довели. Татьяна орет, холодильники перед глазами мелькают – мрак.

– Зачем двойняшек брал? – поинтересовалась я, наливая ему боржоми.