Сволочь ненаглядная

– Она уже тут, – вздохнул Сережка, – Володя, давай приступай, арестуй сначала Люсю, потом Таню, да заодно и Муму – ссытся, понимаешь, везде, спать не дает приличным людям!

– Ваши документы, – грозно сдвинул брови Костин, вытаскивая из кармана красное удостоверение.

– Мои? – растерялся Демин. – Зачем?

– Ворвались без приглашения на чужую жилплощадь, оскорбили хозяев…

– Так шумят же, – принялся отбиваться пенсионер, – на лестнице гадят, собак развели.

– До одиннадцати вечера в будний день имеют полное право, – отрезал майор, – а про собак ничего закон не говорит!

– Ох, смотри у меня, – пригрозил сухоньким кулачком дедок, – небось мафией купленный, ты, паразит!

– Оскорбление должностного лица при исполнении им служебных обязанностей карается по закону, – вмиг перешел на казенный язык Володя, – можете ответить по всей строгости!"

"– Оборотень! – завопил старикашка.

– При чем тут лимитчики? – изумилась Юля.

– А при том, что понаехали, чеченцы поганые, всю столицу загадили, собачатиной торгуют! Как не стыдно живое существо есть!

– Корова тоже живая, – влез Кирюшка.

– А собака – друг человека, – парировал Демин, – и делать из нее чебуреки безнравственно!

– Так вы любите собак? – изумилась Люся.

– Конечно, – ответил старик, – только вот эта мне не нравится.

И он ткнул корявым пальцем в апатично лежащую на грязном полу Муму. Люся покраснела и разинула рот.

– Стоп! Так и не пойму, чего мы ругаемся! Люся, бери собаку и иди на кухню, у тебя жаркое перекипает.

Из коридора и впрямь тянуло запахом подгоревшего мяса. Люся ойкнула и унеслась.

– А вы, Михаил Степанович, – продолжала Катя, – успокойтесь, иначе давление до 200 скаканет, опять сляжете.

– Ой права ты, Катюшенька, во всем права, – забормотал дедок, пятясь. – Уже голова болит, ноги подкашиваются, перед глазами мельтешит…

Усиленно изображая недомогание, он продолжал идти задом, запнулся за узел и с размаху сел на куль.

– Прикол, – взвыла в полном восторге Таня, – дедок Муму ругал, а сам обосрался, и как только не стыдно!

– Что это? – в ужасе спросил Демин. – Что?

– Яйца, – со вздохом ответил Володя.

– Чьи? – вопрошал Демин.

С христианской незлобивостью майор пояснил:

– Куриные.