Сволочь ненаглядная

– Ну да, – пояснил Костин, – участки разделены по адресам, и лаборатория настаивает на четком заполнении этой графы. Что-то они потом там подсчитывают, на каком участке больше болеют, но нам причины без разницы, важно одно – адрес стоит.

Вытащив несколько направлений, бандиты снимали с них ксерокс и клали бумажки на место. Потом преспокойно шли по адресам и звонили в дверь. Бдительным старикам, а обращались они, как правило, к пенсионерам и инвалидам, показывали анализ и предлагали уколы, таблетки и проверку давления.

Бабки впускали «врача». Дальнейшее понятно. Милый «доктор» связывал жертву и забирал, что хотел.

– Как только не боялся! – удивилась я. – Вдруг дома были еще люди?

– А тогда он просто мерил давление и уходил, – пояснил Володя. – Даже тонометр с собой специально носил, паразит.

– Ну надо же, – растерянно пробормотала Юля, – теперь понятно.

– Вообще-то не очень, – вздохнул Володя. – Дело в том, что «терапевта» взяли, он сейчас в Бутырке, ждет суда.

Ограбил, мерзавец, кучу народа, и передача «Криминальная хроника» рассказала о негодяе, показала его фотографию.

– Зачем? – удивилась Юля.

– Знаю, – ответила я, – еще попросили: «Если кто знаком с данным человеком или пострадал от его действий, позвоните по 02!»

– Точно, – усмехнулся майор, – был именно такой текст. «Терапевт», естественно, не спешит признаваться, вот и мы обратились за помощью.

Значит, кто-то посмотрел репортаж и решил повторить «геройские» действия. Молодец, Юлька! Не поддалась на провокацию, Лампа бы точно распахнула, не колеблясь!

Проглотив несправедливое обвинение, я пошла в спальню изучать Настину записную книжку. Но пока руки перелистывали страницы, в голове вертелась только одна мысль: где я слышала про рыжеволосого парня? Кто совсем недавно говорил о мужчине, похожем на Аполлона Григорьева, одного из «Иванушек»?

Бесплодно порывшись в памяти, я прекратила бесцельное занятие и сосредоточилась на блокноте.

Покойная Настенька, очевидно, была жуткой занудой, потому что телефонная книжка была исписана мелким, четким почерком. Никаких зачеркиваний или телефонов, занесенных карандашом. Только ручка, причем черная, из-за этого казалось, будто блокнотик заполнялся сразу, одним махом, а не пополнялся постепенно.

Вздохнув, я начала обзвон.