Пари на новенькую

Я ныряю с головой и несколько раз проплываю от бортика до бортика. Помогает, конечно, напряжение снимаю с организма и мозги прочищаю заодно. Когда выныриваю, на несколько мгновений охреневаю от открывшейся картины. К Ане клеится какой-то придурок. Его среди приглашенных явно не было, как и еще нескольких девушек и парней. Они вообще как-то охотно у Чижа шарятся по хате.

– Руки убрал! – рявкаю, как только подхожу.

Аня же, стоит мне приблизиться, встает со своего места и идет ко мне. Обнимает меня сама. Я настолько шокирован этим ее поступком, что на несколько мгновений зависаю.

– А ты кто еще? Девушка сказала, что свободна.

– Я не говорила! – встревает Аня. – Я… запуталась просто. Не поняла, что ты спросил.

– Она со мной. Еще раз к ней подойдешь, устрою тебе перелом в трех местах.

– Ты кем себя возомнил?

Парень выпячивает вперед грудь, хорохорится, даже подбородок вверх задирает, придурок. Словно не понимает, что одного удара по нему достаточно, чтобы отправить его в царство Морфея.

– Эй, парни, вы чего? – встревает откуда-то взявшийся Чиж. – Не ссоримся. Все решаем полюбовно.

Спасает он, короче, этого урода с его зарвавшимся самомнением и чересчур высоким эго.

– Ладно, – отвечает бугай. – Но девчонку свою научи правильно разговаривать.

– Тебя спросить забыли, как отвечать всяким пи…

Я не договариваю. Аня мне рот закрывает и в ужасе глаза распахивает. Каюсь, забыл. Ни единого, мать его, плохого слова при ней не скажешь.

– Че сказал?! – орет этот бык.

Его успокаивает Чиж. Сдерживает.

– Че он сказал? Ты слышал?!

– Успокойся. Ты у меня дома. Парни, ну, мать вашу, что такое происходит?

– Ладно, – бурчу. – Просто руки к моей девушке не протягивай и вообще со мной не общайся.

– Я…

– Пошли, – Чиж уводит его в сторону.

– Кирилл… – едва слышно подает голос Аня. – Зачем ты так?

– Как?

– Грубо…

– А он? – спрашиваю. – Не грубо?

– Можно было по-другому… – выдвигает словно с осуждением.

Мне, скажу я вам, все это не нравится. Я, между прочим, за честь ее вступился и от придурка спас, а она меня осуждает. Меня, черт возьми, а не этого бугая, который пялился на нее, как голодный лис на вкусную добычу.

– Нельзя было. Такие, как он, по-другому не понимают.