Паноптикум

Придвинуться ближе, чтобы ощутить тепло его тела и окончательно успокоить себя и хаос. Без всякого пошлого намека придвинуться. Просто быть ближе. Даже понимая, что это скорее всего, был очередной его идеально просчитанный шаг.

— Не будешь действовать по соображениям совести, да? — повторила я его фразу, внимательно следя за его мимикой. Но он себя не выдал.

— Отстань, жэнщина. Сказал же, я устал. И смирись, что периодически так и будет. Но если не смиришься, помни, что левому мужику подпишешь смертный приговор.

Я прикусила губу, чувствуя как все внутри затихает. Как наконец-то все затихает. И как это было оказывается тяжело.

— Большие черные мусорные пакеты приготовить? — слабо съязвила я, прикрывая глаза и только тут понимая, как же сильно я устала.

— Естественно. Еще ножи, автоматы, пулеметы. И утюг с паяльником. — Эмин сжал мое плечо и потянул на себя, вынуждая лечь Ближе.

* * *"

"Вечер первого января. В «Инконтро» посетителей почти не было. Тихая компания в малом зале, пара столиков заняты в большом. Я стояла у косяка отдельного кабинета и невидящим взглядом смотрела на последние приготовления для встречи Эмина. Смотрела и слушала голос Линки по телефону, рассказывающей, что пока стабильно хуево, что прогнозируют улучшения в ближайшие три дня и потом начнут подготовку к операции.

Сердце билось ровно, совсем ровно, но в него вплетались темные нити моей злобы и почти подавленного в голосе сестры отчаяния. Но пиздец был еще не завершен, поэтому она держалась. А нити уже настолько тесно сжимали сердце, что готовы были его вспороть.

Она начала спрашивать обо мне. Осторожно так, думая, что не имеет на это права, но другую тему для отвлечения она сейчас сгенерировать не могла. И я чувствовала, я прекрасно чувствовала, какой вопрос она хочет задать.

— Все нормально. — Тихо ответила я и кивнула Валере, сказавшему, что сходит на бар.

— Яна. Не надо. — Она старалась говорить твердо, но внутри у нее тоже ревело, что надо.

Она знала о жаккардовых полотенцах.

— Ничего не будет. — Уверенно соврала я.

— Ян…

— Шрек, не разводи сопли и морализм.