Паноптикум

И сделаю это искренне, а не потому что… не в уплату долга. Просто… Только… пожалуйста, не сейчас.

Он едва слышно фыркнул и отвел взгляд. Задумчиво смотрел на заезд приемного покоя. Закурил вторую.

— Кто-то близкий? — его голос ровный, без эмоций совершенно.

— Родной.

Он затянулся, не отводя взгляда от заезда. И медленно кивнул. Голос на выдохе очень тих:

— Все что угодно, говоришь? Договорились. — Кивнул в сторону приемного покоя. Разрешая.

Легкое, едва уловимое эхо цинизма в его голосе было так естественно, так понятно.

Эффективность, верно, господин Асаев? Получение выгоды. А выхлоп он сорвет определенно хороший, это знали мы оба. Я, когда попросила, и он когда молниеносно просчитал варианты. Разумеется. Зря только переживала, идиотка, блядь. Я тихо рассмеялась, но тут же боль в голове взрывом подавила мой голос. Оттолкнулась от стены и пошла.

В приемный покой я вошла и с удивлением поняла, что тут многолюдно. Новогодняя ночь, ургентная больница, суета. Конечно. Так и бывает.

Спросила у проходящего мимо доктора, где лестница на второй этаж. Он указал направление.

Линка стояла у подоконника в холле, вглядываясь в предрассветные сумерки за окном.

— Пока ничего. — Почти шепотом произнесла она, когда я встала рядом, коснувшись локтем ее руки. — Оперируют."

"Время тянулось лезвиями в жилах. Я оттащила ее от подоконника к диванам в холле. И мы обе невидящим взглядом смотрели в сторону окна. Боль еще пульсировала в висках. Зашла в отделение, сонная медсестра на посту померила давление и выдала пару таблеток.

Жить не стало легче, но думать да.

Когда вернулась в холл от Линки в опер блок уходил высокий седовласый врач. Она покачнулась, а я рванув вперед, перехватила ее за локоть и усадила на диван, приседая на корточки, едва сдерживая себя от того, чтобы не взвыть от боли, быстро и жадно разъедающей нутро.

— Нет-нет… — сорвано пробормотала она сквозь слезы глядя в мое перекошенное лицо. — Его должны сейчас перевести в реанимацию… просто состояние тяжелое… он что-то там говорил… доктор… я не поняла почти, поняла только это… И, Яна… — она сбито выдохнула и взглядом указала за мое плечо.

Асаев и еще трое человек. Он оперся локтем о подоконник и широко зевал, роясь в телефоне, пока двое мужчин что-то негромко говорили по телефону на басурманском. Аслану позвонили и он вышел на лестничную площадку. Сука, Асаев… Внутри взрыв, я почти подорвалась с места, но у Линки произошел слом.