Паноптикум

Плотнее сжала губы и протяжно выдохнула, напитывая ткань и кожу горячим дыханием, и ощущая, как его пальцы сжали мои волосы у корней и плотнее придвинули мою голову к своему паху, смазывая мне движение зубами по стволу вверх.

Хитроумная бляшка никак не хотела поддаваться. Я отшвырнула его руку, почти щелкнувшую ей. Рыкнула, потому что до моего ошалелого мозга никак не могло дойти, как расстегнуть. Он, недовольно выдохнув, снова протянул руку к ремню, пальцами второй руки ощутимо сжимая мои волосы.

Я отстранилась от ствола и поддавшись вверх зло укусила его за основание большого пальца, заставив рефлекторно отдернуть руку, а второй уже до боли сжать мне волосы. Почти в тот же момент бляшка все-таки поддалась и я ослабила ремень. Тянущиеся годами миги, когда мои пальцы справлялись с его одеждой, и о да… Сжала пальцами у основания снова заставив его вздрогнуть и медленно приблизила губы, поднимая взгляд. Он дышал учащенно, глаза просто провалы в горячую тьму, и я, безотчетно улыбнувшись, издевательски медленно накрыла его губами едва не кончив от того, как он медленно откинул голову максимально назад протяжно и тихо выдыхая. Сжал волосы придвигая мою голову, подсказывая взять глубоко.

Насколько получилось. Вкус жара, похоти, секса, убийственно терпкий и опьяняющий. Скользила языком и губами по стволу назад, до чувствительной тонкой грани, надавила на нее языком и он снова отозвался едва заметной дрожью. Сжала его рукой и в одном такте, в одном ритме с головой, чувствуя, что мне неудобно сидеть на корточках, хочется развести колени, хочется сесть, потому что это невозможно жарко и горячо от прилива крови вниз живота.

Он задавал ритм и это было тяжело, рука не уставала, уставал язык. Вкус сгустился, он рядом. И… оттянул меня за волосы от себя.

Больной, что ли?

Я зло, распалено, разочарованно и одновременно с облегчением посмотрела в его полуприкрытые глаза. Он улыбнулся уголком губ переводя дыхание и рванул меня за волосы вверх.

Толчок назад к столу и разложил на прохладе металла.

— На меня смотри. — В хрипотце эхо голодного рычания и я смотрю.

Смотрю в его глаза, когда он придвигается ближе и пальцами шире разводит мне ноги. Когда извлекает из кармана презерватив, и, не отводя взгляда от моих глаз, его надевает. Когда касается, но не входит, заставляя кривиться и елозить, пытаясь поддаться на встречу. Краткая улыбка и входит. Рывком, сразу, без остатка.