Паноптикум

И запускающий мне мурашки вдоль позвоночника, когда он медленно заскользил кончиками пальцев от моих плеч вниз. По предплечьям и ниже, до кистей. Которых он едва-едва касался кончиками пальцев.

— У меня день рождения, а ты пришла без подарка. — Тихий шепот мне на ухо и обоняние улавливает слабый отзвук его парфюма смешанный с остаточным веянием сигаретного дыма, уходящий негой мне под кожу. — Не стыдно?

— Я тут работаю… — выдавила я, пытаясь вернуть контроль в мысли. И не в силах заставить себя прекратить, когда отступила назад.

Чтобы прижаться спиной к его груди.

— Делаешь это ответственно, признаю. — Негромко и серьезно произнес он и едва слышно добавил мне на ухо, — и достойно.

Я повернула голову. Его глаза. Снова бездонные. Насыщенно карие глаза. Он прижал одну руку к моему животу, придвигая к себе теснее. Пальцами другой сжал подбородок и повел мое лицо к своим губам, на которых был дурманящий привкус виски и сигарет.

И снова порно. Но с элементами эротики. Потому что трахал он уже медленнее, со вкусом, позволяя отвечать, участвовать, отталкивать его язык, скользить по нему, чуть отстраняться, чтобы коснуться им его улыбающихся уголками губ и вновь прильнуть.

Его рука медленно переходит с моего живота на грудь и сжимает ее, запуская порочную неумолимую цепную реакцию желания в тело.

Отстраняется недалеко, темный взгляд под сенью ресниц дурманит, напитывает жаром."

"Его пальцы отпустили мой подбородок и подушечка указательного с намеком надавила мне на нижнюю губу.

— Вопрос с подарком не закрыт, — его опьяняющая полуулыбка и взгляд за своим пальцем, усиливающим нажим мне на губу, срывая мне дыхание из-за того, что одновременно с этим пальцы его второй руки сжали мне грудь.

— Минет? — мысли распалены возбуждением, но на них накатывает прохлада рациональности тянущая за собой тень того вечера, когда всадила нож в диван между его ног. Тянут эту тень и пропитывают едкой иронией мрак возбуждения и моего голоса. — А заплатишь?

— Конечно. Я же обещал. — Улыбается уже отчетливо, его глаза темнеют и пальцы сильнее сжимают мой подбородок, предупреждая попытку вырвать свое лицо из его руки.

Придвигается ближе, склоняя голову и выдыхая на мои твердо сжатые губы намек, умопомрачающий по своей порочности и соблазну, возведенному в абсолют, — только не деньгами. — Мое сердце обрывается не в силах перекачивать огонь вместо крови мчащийся по жилам. Он склоняется и кончиком горячего языка касается моей пересохшей нижней губы.