Паноптикум

Юродивые удалились, в зале приглушили свет и играла фоном музыка. Люди тоже потихоньку начали съебываться. Многие перед этим подходили к Асаевскому столу.

И тут случился первый провис. Примчавшаяся гейша сообщила о проблемах на парковке. Сцепив челюсть, поскакала туда. Гейшу надо уволить, предварительно пробив ей башку. Проблема это для нее это оказывается то, что пара машин не могла выехать, а не те ужасы, которые я себе представляла, пока выбегала на крыльцо.

Сообщив отбывающим гостям, что найду владельцев машин мешающих им выехать, пошла обратно в зал, взглядом пообещав Арине, которая гейша, что потом переебу ей с вертухи за свои седые волосы.

Сука, знает же, что контингент серьезный собрался. «Проблемы на парковке, Яна Алексеевна!». Ебанутая совсем. Сказать не могла сразу, что машины подперли и сообщить госномера, дебилка, блять.

От испуга у меня были все еще были холодные руки и быстро билось сердце, когда я вошла в полутемный зал и прикусила губу, вглядываясь в дальний стол у окна с владельцами подперевших машин.

Феррари принадлежит жене Казакова, это я точно знаю, да и Прадо с Казаковскими внутренними номерами. Мне к кому из них подходить-то?

В приветственном поклоне надо биться перед князем, который меня вон тому ублюдскому императору передарил? Сука такой, «выше поставить я вас не могу»! Ага, блять, да! Асаеву отдал. Повысил так, наверное. И проклял заодно. А я ведь ничего плохого не сделала, наоборот, очень много хорошего! Вот она какая, благодарность княжеская.

Свинья криминальная! Ладно подарочной лентой не связал, когда передаривал, и на том спасибо. Нет… где жена Казакова? Она адекватная (бедненькая, как же ее угораздило за него-то замуж выйти? Обколол ее, наверное, чем-нибудь и заставил расписаться, потому что она действительно адекватная, а значит не могла этого сделать по доброй воле находясь в здравом уме и трезвой памяти), надо ей сказать про машины. Нет, машины Казаковской стаи, значит надо сразу к нему подходить. Да пошел он на хуй, я смотреть на него не могу! Где Спасский? Где этот бородатый миротворец-парламентер сотого левела, через которого все к скотине Казакову обращаются, потому что он один эту свинью вытерпеть может.

Асаев сидел за расположенным рядом с ними столом и поймал мой взгляд. Секунда и поднялся с места. Я, сдерживая себя от того, чтобы прикусить губу, торопливо пошла на встречу.