Паноптикум

Я с нарастающей жадностью, алчностью до отчаяния всматривалась в чуть бледное, напряженное лицо, такого знакомое, хотя видела я его впервые.

— Ну, привет что ли, невестка. — Голос такой же глубокий, не настолько низкий как у Эмина, насыщенный эхом горечи и внутреннего слома. — Яна, верно?..

Они очень похожи. Только черты его лица резче. Высокий лоб, узнаваемые скулы, тоже щетина и линия губ очень похожа. Давид моложе, может быть моего возраста. Он еще не вошел в тот период, когда плечи станут шире, тело крепче, еще не заматерел.

Молодой поджарый хищник. Отметила мельком, не заострила внимания, потому что… его взгляд. То же Асаевское пламя в карем мраке под сенью густых угольных ресниц, смягчающих прожигающий до глубины сути взгляд. Такое очень знакомое пламя, такое понятное, близкое, отогревающее мою заледеневшую душу… и меня разбивало диссонансом от внутреннего крика безумия. Эмин за спиной, его отражение передо мной.

— Давид?.. — должно было прозвучать с вопросительной интонацией, но голос скомкан смятением, и вышло почти с мольбой.

Он прикусил губу, глядя на меня такими знакомыми глазами в которых эхом шло то же самое, что меня жрало изнутри. И едва слышно, на выдохе, как громом:

— Позволишь?.. — осторожно тронул за локоть, едва ощутимо потянув на себя.

Уткнулась лицом в черный велюр полупальто на его плече и стиснула челюсть до боли. Потому что запах тоже схож. Почувствовала как осторожно приобнимает за плечи, протяжно, очень тихо и сбито выдыхая.

У меня за спиной Эмин.

Его родной брат. И мы оба на пределе. Потому что в Эмина выстрелили на моих глазах. Как у Давида застрелили отца. Теперь пытались убить брата. И моего мужа. Мы оба на пределе.

Легче не стало. Но холодные тиски на сердце ослабли. Потому что здесь со мной рядом был человек, сгорающий в том же аду.

— Пойдем. — Едва слышно и тянет вверх подсказывая встать. — Здесь сдохнешь. Я знаю, о чем говорю. Пойдем.

Встала на неверные ноги и отрицательно мотнула головой, Давид тяжело вздохнул глядя мне в глаза.

— Там… эти. — Дрогнувшим голосом пояснила я. — Я не могу сейчас на них смотреть…

— Я тоже. — Давид отвел взгляд, на мгновение прикрыл глаза и посмотрел на меня уже спокойно. — Остались только необходимые. Люди. Твари уехали. Пойдем.

Пошла. В фойе, недалеко от операционной какой-то небольшой кабинет. Внутри люди. Много.

За овальным столом пять человек. Алкоголь и сигареты на столешнице. В углу, на диване Казаковская стая.