Паноптикум

Именно это и послужило основой того, что я особо не зверствовала, когда бывали моменты профессиональных проебов. Опоздания (только незначительные), путания в позициях меню (торопливо исправляющиеся), легкий налет пыли за большим аквариумом в малом зале (Валера торопливо побежал за тряпкой, как только я перевела на него взгляд). Все всё знали. Но я не была тираном, требуя свыше их обязанностей, поэтому они мыли мне кости уважительно за глаза, не устраивая дерьмовых интриг, даже когда появился повод в виде смены положений и я была только управляющей, а порхала над Асаевской сворой теперь Ангелиночка.

Может персонал и ждал классической мыльной оперы что я ее грызть буду, но дурой я никогда не была, и хоть меня выворачивало от ревности, себя я контролировала… Определенно наш роман с Асаевым считали скучным и неперспективным в плане сплетен. Потому что Ангелина не дура, я не стерва, а имя Асаева вообще старались всуе не поминать. И меня это устраивало. Вот смотрю на Ангелину, забирающую капрезе, сдерживаю себя от того, чтобы лицо у меня не перекосилось и напоминаю себе, что меня все устраивает, рядом тусуются два повара, и нельзя давать реакций для базиса сплетен и жарких додумываний. Мужики вообще иногда хуже баб. Поэтому никаких реакций, нас все устраивает, Яна, все устраивает. Хоть бы она на лестнице ебнулась…

Они закончили через двадцать минут. На выходе мы с Эмином чуть задержались, он подозвал Ангелину, ему позвонили, он отклонил звонок и сказал ей чтобы она завтра вечером тоже на работе была.

А потом уже мне смилостивились сообщить, что Эмину Амировичу нужно на завтра стол накрыть на четыре персоны.

Внутри взрыв злости, но я позволила себе лишь приподнять бровь, однако криминальная свинья уже отвернулся и пошел на выход из ресторана и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

В салоне автомобиля тихо играла музыка, молчаливый Аслан выезжал с парковки. Я сидела на заднем сидении рядом с Эмином, поставив локоть на дверь и подпирая пальцами висок разглядывала профиль Асаева.

Раздражающий меня с каждой секундой все больше."

"Алкоголь играл в крови, играл моим настроением, бросая сразу в две крайности.

Одна из них — он безусловно сексуален. Он всегда сексуален когда… вот так. Тело расслабленно, голос негромкий, но очень серьезный. Нет междометий, нет пауз на поиск слов — он инструктирует сейчас.