Паноптикум

 — Асаев довольно фыркнул и миролюбиво и успокаивающе добавил, — хватит нюни пускать, нытик, я все слышу. Все закончилось. Я рядом.

Я сдержала злобный трехэтажный мат, Асаев хмыкнул и, посоветовав печь каравай, отключился.

— Ваш хозяин просто свинья, — сбито прошептала я, обнимая радостных телят, тыкающихся мне в лицо.

Два часа почти на исходе, Аслан за рулем, я курю на заднем сидении. За нами четыре машины сопровождения. Во мрак салона вплелось вступление трека, отозвавшегося болезненным уколом в сердце. «Мой рокнрол», Би-2 и Чичериной.

 Аслан протянул руку к консоли, чтобы переключить с аукса на радио.

— Оставь, — негромко произнесла я, выдыхая дым в приоткрытое окно и оглядываясь на внедорожники занявшие полосы попутного направления. Настроение самое то, сука. — И включи на повтор.

Аэропорт. Сопровождение на территорию. Мы ждали у открытого въезда. Сначала выехал кортеж Казаковской стаи. Три сраные тройки, четыре внедорожника. Десять минут и еще шесть машин. Только потом Аслан тронул Крузак.

Морозная зимняя ночь.

Ксенон фар вплетается в яркое освещение прожекторов освещающих широкую взлетно-посадочную. Невдалеке бизнес-джет, в окружении семи автомобилей. Толпа людей у трапа, ровный полукруг из-за которого плохо видно саму высокую фигуру Асаева. По мере неторопливого приближения Крузера, окружение медленно расходилось по автомобилям. Аслан остановил машину в пяти метрах от Асаева. Он курил, что-то говорил пяти людям оставшимся перед ним. Докурил, щелчком пальцев отбросил сигарету, направился к машине.

Аслан забрал чемодан у стюардессы, стоящей у трапа и загружал его в багажник, пока Эмин целовал меня на заднем сидении.

Дорога домой. Загородная трасса. Он сжимал мои пальцы на подлокотнике, разделяющем заднее сидение. А я смотрела в боковое окно и прикусывала губу, наблюдая как с обочины через равные промежутки расстояния трогаются внедорожники и пристраиваются в конце, усиливая кортеж. Краткий приказ Аслана на басурманском по рации и три автомобиля обгоняют машину и едут в нескольких метрах впереди, занимая три полосы попутного направления пустой ночной трассы.

Наблюдая как перестраивается кортеж, обходя попутные автомобили и становятся снова вкруговую замок, я курила в окно.

Эмин с непроницаемым лицом рылся в телефоне.

Сука.

Ничего не кончено. Я закурила вторую, сильнее сжимая его руку. Он успокаивающе провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Меня не везли его встречать. Меня не хотели оставлять одну. Потому что ничего не кончено.