Падший

 – Нам нужно есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть.

Выражение лица Селины помрачнело.

– Никогда прежде никто меня так не разочаровывал, – пошутила она. – Пришло время поменять ваши взгляды на жизнь, детектив Гримальди. – Она вновь поманила его к распахнутым дверям."

"Майкл еще колебался, но только секунду. Затем сделал глубокий вдох и последовал за Селиной в теплый, ярко освещенный зал.

Как только они пересекли порог, еще одно странное ощущение завладело Селиной. Как будто бы ее толкнули назад и потянули вперед одновременно.

Как будто бы часть ее хотела броситься прочь, а другая – вцепиться зубами в мир из сияющего хрусталя, шикарного фарфора и опьяняющего декаданса.

Селина вдохнула аромат кроваво-красного вина, теплых специй и топленого масла, наполняющий зал.

– Ну разве здесь не чудесно? – произнесла она, рассматривая залитое светом помещение.

– Согласен, чудесно, – ответил Майкл, хотя хмуриться не перестал.

– Ты слишком много волнуешься по пустякам. – Она ободряюще взяла его под руку, рукав ее платья из французского хлопка разлетался от каждого движения.

 – Спонсорша нашего магазинчика, мадемуазель Вальмонт, пообещала мне, что обязательно прибережет для нас лучший столик. Она хорошо знакома с владельцем и сказала, что он задолжал ей услугу.

Взгляд Майкла стал напряженным.

– Не знал, что ты рассказала мисс Вальмонт о наших планах прийти сюда на ужин, – заметил он.

– Это она предложила мне прийти в «Жак» сегодня.

– Конечно, кто же еще, – тихо проворчал Майкл.

Селина окинула его испепеляющим взглядом в тот самый момент, когда им поклонился джентльмен в белых перчатках и пиджаке цвета слоновой кости.

– Мадемуазель Руссо? – уточнил он с теплом в карих глазах. – Меня попросили проводить вас к вашему столику. – Он повел Селину и Майкла к дальнему левому концу роскошного зала. Любому вошедшему в заведение было понятно, что это благородное заведение – оно специально было устроено так, чтобы все видели, кто здесь проводит вечера. В центре покрытого дорогой скатертью стола стоял красивый букет домашних роз с бархатно-бордовыми лепестками, аромат которых напомнил Селине об известном парфюмерном магазине на Avenue des Champs-Elysees[76].

Люстра из латуни и хрусталя переливалась над головой, и ее свет отражался, точно огонь, на веджвудской[77] фаянсовой посуде и серебряных столовых приборах.

Радость наполнила Селину теплом изнутри. Никогда прежде она не бывала в столь роскошном месте.

Другой официант рядом снял крышку с подноса с горячей едой.