Падший

Однако когда я приближаюсь, противник хватает меня за талию и поднимает над головой. У меня перед глазами мелькают небо и бесчисленные звезды, усеивающие ночной небосвод, когда я выгибаю пальцы на левой руке Камбиона, ломая их, злое удовлетворение наполняет меня от звука ломающихся костей. Он воет от боли, и от его истошного крика кипарисы вокруг нас содрогаются. Камбион поворачивается на месте, тряся меня над головой в теплом мартовском воздухе. Когда он разжимает наконец хватку, я, сгибая пальцы, словно когти, вонзаю их в его мясистое плечо, пуская кровь до того, как рухнуть в грязь.

Не веря своим глазам, он таращится на раны на своем предплечье, таращится на лохмотья разорванной от самого плеча плоти, таращится на разбитые пальцы левой руки.

А потом раны на его плече начинают темнеть. Начинают превращаться в полосы, которые светятся и множатся на его плече и руках. Его зрачки увеличиваются, становясь черно-золотыми, точно взрывающиеся звезды.

Это рык тигра.

Я неуверенно делаю шаг назад.

«Сконцентрируйся. Себастьян».

Голос раздается у меня в голове, как будто шепот подсознания, хотя я прекрасно осознаю, что это не так.

«Сконцентрируйся!» – снова приказывает мне голос.

Мой дядя. Так как он мой создатель, мы можем общаться без слов. Я видел, как подобным образом он отдавал приказы Одетте, Джею и Мэделин, однако он ни разу не пытался сделать подобное за последний месяц, с тех пор как я тоже стал вампиром.

И я не понимаю, почему он решил поступить так сейчас – именно сейчас – заговорить со мной.

«Что он, черт возьми, такое?» – мысленно кричу я дяде в ответ. Ибо я никогда прежде в своей жизни не видел подобного полузверя-получеловека. Оборотни, с которыми я знаком – волки семьи Гримальди, – обращаются полностью, когда меняют обличье, они как две капли воды похожи на животных, что охотятся в лесах стаями. Именно поэтому они способны скрыться в ночном сумраке и передвигаться, не привлекая чужого внимания.

Однако Камбион не тигр. И не человек.