Падший

Поэтому я лишь делаю жест им двоим, говоря все без слов, и озираюсь по сторонам.

Они ничего не говорят в ответ и даже не двигаются, однако я знаю, что они меня поняли.

На миг свет вокруг нас меркнет. Мое зрение сохраняется, но я чувствую тревогу Селины, слышу как быстро стучит ее сердце и как учащается дыхание. Тьма окутывает нас, когда луна скрывается за облаками, а затем небо проясняется, и серебряный лунный свет льется из-за скелетообразных веток.

Селина замирает, уставившись на луну, как раз в тот момент, когда последние облака рассеиваются, пропуская холодный свет.

– Здесь… красиво, – говорит Селина.

– Не стану возражать, – отвечает Арджун.

– Красота часто скрывает под собой гниль, – бормочет она.

Именно так несколько раз говорил мой дядя. Это воспоминание должно было быть для Селины утеряно.

– Подходящее замечание для подобного места, – говорю я непринужденным тоном, но мои глаза по-прежнему мечутся в поисках угрозы.

Селина хмурится.

– Я… я не знаю. – Она растерянно трясет головой, и окантованный лисьим мехом капюшон соскальзывает с ее головы.

– Знаете, если бы не те две жуткие пташки, повстречавшиеся нам не так давно, мне было бы поспокойнее, – говорит Арджун и вздрагивает. – Они выглядели как вороны, явившиеся прямиком из ада, чтобы полакомиться нашими костями.

– Может, я поймаю одну и подарю тебе в качестве домашнего животного, – ухмыляется Селина.

Арджун фыркает. Он очень спокойным движением запускает руки в складки накидки в том месте, где он спрятал два кинжала, что дала нам Йури.

Селина в свою очередь кладет руку на карман своей юбки, куда положила золотую сферу, подаренную матерью. Арджун продолжает улыбаться, когда мы проходим дальше между деревьями. Затем он замирает на мгновение, наклонив голову набок, точно прислушиваясь.

Ничего не происходит.

– Пойдем дальше? – спрашивает Селина, ее зеленые глаза настороженно сияют.

Я киваю.

Она кричит, когда чудовище кидается мне на спину.

Бастьян

Я тянусь за спину, но моя рука в перчатке не находит ничего, кроме воздуха. Над моим ухом раздается шипение, и что-то острое царапает мою шею. Кожу жалит словно огнем.

– Справа от тебя, – кричит Селина, размахивая своим серебряным кортиком одной рукой, а в другой сжимая золотой шар.

Я резко разворачиваюсь, и тварь, напавшая на меня со спины, падает, отлетая на снег.