Падший

– А обычно тебе нравится то, что ты слышишь?

– Нет, обычно мне не нравится то, что я слышу. Особенно когда говоришь ты.

– Тогда в ближайшее время вряд ли что-то изменится, – признался Бастьян. – Но кое-кто, кто гораздо мудрее меня, сказал мне, что ты имеешь право услышать правду и принять решение сама.

Подозрения зародились у нее где-то глубоко внутри, и она вся напряглась.

– Могу я узнать, о чем идет речь? Это как-то относится к моим потерянным воспоминаниям?

– Не совсем, – сказал Бастьян. – Однако у меня есть ответы насчет твоего прошлого.

Селина сглотнула, покачала головой и снова открыла дверь магазинчика.

* * *На протяжении следующего часа Селина по большей части слушала и молчала.

Однако некоторые вещи звучали слишком абсурдно, чтобы не реагировать. Дважды она чуть не выгнала Бастьяна из своего магазина, у нее даже дрожали руки, а кровь стучала в голове.

Мир… волшебных существ? Волшебниц? Вампиров?

Может, она действительно сошла с ума. Может, травма головы оказалась слишком серьезной?

Уже в четвертый раз с тех пор, как Бастьян начал свой рассказ, Селина щипала себя за руку, будучи уверенной, что вот-вот очнется от самого безумного сна в своей жизни. Хотя это был, скорее, даже не просто безумный сон. Происходящее больше походило на жуткий ночной кошмар.

Бастьян сделал паузу, выражение его лица оставалось непроницаемым. Он ждал, когда Селина отреагирует на его последнее откровение.

– Так, значит… – начала Селина, – ты и все члены Львиных чертогов не, – она сглотнула, – люди?

Он покачал головой.

– Что вы тогда такое? – выпалила она, крепко сжимая медные ключи от входной двери, которые до сих пор держала в руках.

– Арджун наполовину фейри, наполовину человек. Бессмертный, их называют этириалами. – Он внимательно наблюдал за Селиной, когда говорил. – Остальные пьют кровь, чтобы жить.

Селина стиснула ключ еще сильнее.

– А ты… опасен для меня?

– Весь этот мир опасен для тебя, Селина. Однако я могу сказать тебе одно: моя вампирская природа должна беспокоить тебя в последнюю очередь.

Прикусив изнутри щеку, Селина задумалась над его словами.