Падший

 – Хотелось бы мне узнать правду о том, что случилось с твоим кузеном.

– А мне хотелось бы, чтобы то, что с тобой произошло, не происходило бы, – сказал Майкл. – Хотел бы я изменить прошлое.

Когда Селина подняла глаза, то поняла, что он наблюдает за ней с каким-то новым теплом во взгляде. Он вел себя так осторожно последние несколько недель. Майкл не напирал на нее, не вынуждал ответить взаимностью на его очевидные чувства и не заставлял Селину чувствовать себя не в своей тарелке.

Однако сегодня вечером что-то изменилось.

Не сводя с нее глаз, Майкл наклонился вперед.

– Надеюсь, я всегда смогу быть рядом, чтобы защищать тебя. Если… ты мне позволишь.

Селина сглотнула. Любая юная девушка была бы вне себя от радости, если бы Майкл Гримальди сражался за ее внимание. Если любовь и впрямь была выбором, может, Селина могла бы выбрать любовь к нему, как Пиппа выбрала любовь к Фобосу.

Может, ей стоит оставить свои волшебные сказки там, где они были всегда, – в книгах.

Майкл прикоснулся губами к ее лбу. Затем к кончику ее носа. Затем (джентльмен, как и всегда) он с подчеркнутой медлительностью придвинулся еще ближе к Селине, давая ей возможность остановить его, запретить ему делать то, что, она знала, он мечтает уже давно.

Она не сказала ему нет. У нее не было причин говорить ему нет.

Майкл поцеловал ее, закрыв глаза. Его губы оказались мягкими. Теплыми. Нежными. Селина потянулась к нему. Она ждала, когда ее глаза тоже сомкнутся.

Этот поцелуй казался слишком долгим.

В мыслях Селины появилась непрошеная картинка. Другого поцелуя. Того, когда время будто бы остановилось лишь для того, чтобы понестись вперед быстрее, чем прежде. Когда один-единственный поцелуй казался ей одновременно секундой и целой жизнью. Вечностью и мгновением.

Она заставила себя зажмурить глаза как раз в тот момент, когда Майкл отстранился.

Как будто пустота в ее памяти отражалась, как в зеркале, в ее сердце.

Бастьян

Обычно по вечерам я вонзаю клыки в горло своей жертвы, и тогда ничего больше не имеет значения. Тогда ненадолго мне кажется, будто остальной мир погрузился в забвение. Я больше не создание ночи, отчаянно желающее вернуть себе утерянную человечность.