Панк 57

Его рация начинает трещать, я слышу, как он отвечает, но мы успеваем скрыться за углом. Пробегая мимо одного из выходов, замечаю, что он не закрыт цепью, и толкаю дверь, чтобы сработала сигнализация. Но мы не покидаем школу. Я тащу Райен в противоположную сторону, и мы поднимаемся по лестнице.

– Мейсен, – она тяжело дышит.

Думаю, сейчас мы легко могли бы выбежать из здания, но мой пикап припаркован прямо напротив школы, и я понятия не имею, где стоит джип Райен. Едва ли нам удалось бы уйти незамеченными и неузнанными.

Я веду Райен в библиотеку и тихонько прикрываю за нами дверь. После чего бросаюсь по лестнице на второй этаж, слыша за спиной ее дыхание. Мы спешим спрятаться в самых дальних рядах, за высокими стеллажами с книгами, рядом с диванами и креслами. В библиотеке темно, ее освещает только слабый лунный свет, льющийся через окна прямо под потолком. Благодаря ковровому покрытию на полу наши шаги неслышны. Я тяну ее за стеллаж и веду как можно дальше от входных дверей.

Мы здесь одни.

Сигнализация все еще визжит, но уже не так громко.

Райен поворачивается ко мне.

– Мейсен…

Что за черт?

Какого лешего?

Меня охватывает беспокойство. Я беру в руки ее лицо, а она продолжает ловить ртом воздух. Ее глаза закрыты. Она выглядит так, будто мучается от боли.

– У меня в сумке… – с трудом выдыхает она.

Что? И тут мои глаза расширяются, потому что я вспоминаю… Да, точно. У нее же астма. Все верно.

Я бросаюсь к ее рюкзаку, что валяется рядом на полу, залезаю во внешний карман и достаю красный ингалятор.

Потом снова встаю, обнимая ее и не давая упасть.

– Вот, держи.

Она прислоняется ко мне, кладет голову на грудь, делает впрыск, на секунду замирает и делает еще один.

Ее грудь быстро поднимается и опускается. Я прижимаю ее к себе.

Она так ослабла, что как будто тонет во мне, но ее дыхание постепенно замедляется, и она начинает дышать глубже.

Проклятье. Она пыталась предупредить меня, пока мы бежали по коридорам, но я не слушал.

"Что бы я делал, если бы она где-нибудь забыла или выронила сумку и лекарство было бы не достать?

Я крепко ее обнимаю и впервые чувствую, какая она маленькая в моих руках. Мне всегда казалось, она высокая. Может, потому, что она никогда не отступает, а самомнение у нее выше Эйфелевой башни.

Я прижимаю ее голову к груди и зарываюсь носом в волосы.

– Все хорошо, – говорю нежно. – Я тебя держу.

– Мое сердце не перестанет биться, – отвечает она.