Панк 57

Но, уходя из школы два дня назад, после того как она наконец побывала у меня в руках в классе физики, я ощутил уже почти забытое желание писать и снова начал чувствовать.

Она знает, как сводить меня с ума, на публике делая вид, что я грязь у нее под ногами, но не в силах насытиться мной наедине. Ее язык, губы, одержимость моей сережкой, то, как она ко мне прижималась… Если бы не пара лишних слоев одежды, я бы уже побывал внутри…

Да, не стоит превращать это жалкое подобие секса в привычку. Она так меня заводит, что я хочу снять с нее все, кроме юбочки, едва прикрывающей попу, и ощутить каждый ее сантиметр.

Нет. Не меня.

Мейсена.

Черт, я не могу это так оставить. Нужно либо все прекратить и исчезнуть, либо все ей рассказать. Она никогда не простит меня за такое предательство, за то, что крутился прямо у нее под носом и едва не затащил ее в постель.

– Как же я сразу не догадался, что ты здесь! – слышится чей-то голос.

Там стоит Дейн с фонариком в руках.

Наблюдаю, как он карабкается по балкам к тому месту, где сижу я (это примерно на пять кабинок выше земли), и тяжело вздыхаю. Я занят. Впервые за долгие месяцы пишу, такая удача.

– Вы с кузеном в детстве очень любили это место, – кричит он. – Я должен был догадаться, что ты прячешься здесь.

Он лезет наверх, мимо пустых кабинок, и забирается на балку, на которой висит. От лишней нагрузки колесо поскрипывает, но не двигается с места.

"Он садится рядом, и я замечаю, что на нем черная футболка с логотипом нашей группы. Наше название, Cipher Core[8], и какой-то «арт» авторства Дейна на левой стороне груди. Дома у меня осталось несколько таких футболок. Даже у Энни они были, она обычно в них спала.

Взгляд Дейна падает на тетрадку, а потом он поднимает глаза, и шестеренки в его голове начинают крутиться.

– У тебя есть что-то для меня? – он спрашивает про текст.

Я усмехаюсь про себя и протягиваю ему тетрадку. Какого черта? Пусть скажет мне, что это отстой, и я смогу наконец забросить это дело. Тогда мы сможем просто пойти в «Палочки» и напиться.

Но он только бегло проглядывает текст. А потом нерешительно поднимает глаза на меня, будто подбирает слова.

– Мужик, твой отец в последнее время выглядит неважно, – говорит он, стараясь не выдать голосом беспокойства.