Панк 57

Его отец секунду молчит, внимательно глядя на меня, а потом уверенно отвечает:

– Он в порядке.

А затем закрывает дверь, и я остаюсь стоять на верхней ступеньке, замерев от смущения.

Что это значит?

Наверное, я должна быть счастлива, так? Ведь он в порядке.

Он здесь живет. Отец говорит, что сейчас его нет, значит, иногда он бывает дома, следовательно он не переехал, не умер и не ушел в армию.

Но я не чувствую себя счастливой.

Он в порядке. Он здесь живет. Сейчас его нет дома. Все нормально. Ничего не изменилось.

Но если он не переехал, не умер и не ушел в армию, тогда какого черта он больше не пишет?

Я разворачиваюсь и иду к своему джипу, зная, что сделает Райен, подруга Миши. Она никогда не сдастся, будет писать ему с неубиваемой преданностью, продолжая верить, что у него есть серьезные причины ей не отвечать.

Но та Райен, которую Миша не знает, пытается сейчас удержать себя в руках, потому что не любит, когда к ней относятся как к игрушке.

Ты знаешь мой адрес, засранец. Воспользуешься ты им или нет, тебе решать.

Я больше не буду затаив дыхание ждать твоих писем.

– Как тебе этот Мейсен Лоран? – иронизирует Лайла, стоя рядом с моим шкафчиком, пока Тен у нее за спиной что-то пишет в телефоне. Она смотрит через плечо на Мейсена и группу парней в другой стороне коридора. – Наверно, его выгнали из предыдущей школы за мордобой. Трей после той драки получает тонны дерьма в «Фейсбуке». – Прищурившись, она опять смотрит на Мейсена. – Он определенно горяч, но какая же он тварь.

После той драки Трей получает тонны дерьма? Я еле сдерживаю ухмылку. Ты имеешь в виду, после того как Трею надрали задницу?

Я бросаю взгляд на Мейсена. Он стоит в окружении четырех парней, и все они шутят и смеются, как будто всегда были лучшими друзьями. Мейсен улыбается одному из них и качает головой, мусоля соломинку, торчащую из стаканчика «севн-илевн».

Мои щеки покрываются румянцем. Эти губы. В пятницу вечером я не могла от них оторваться, а он так и не поцеловал меня.

А если Лайла и Тен прямо сейчас узнают, что я лежала на заднем сиденье его машины и не хотела останавливаться?

Кажется, он чувствует, что я на него смотрю, потому что поворачивает ко мне голову, и мы смотрим друг другу в глаза через переполненный холл. Взгляд его зеленых глаз меня обескураживает. В них сверкает что-то горячее, и я вдруг чувствую, что меня пригвоздили к месту. Ни шагу не могу ступить. Я разворачиваюсь и складываю книги в шкафчик.