Ожившие кошмары

В глупой ничтожной попытке я нырнула под скамью и застыла, разглядывая появившиеся в проеме знакомые сапоги.

— Твои мучения терзают мое сердце, — произнес отец Генри, медленно подходя ближе. Услышав его голос, я отчего-то не испугалась, а наоборот, возблагодарила небеса. Ведь он не может быть тем злом, он ведь такой родной и знакомый. И это не его голос заливался хохотом.

Мужчина склонился и заглянул под скамью.

— Я знаю, что тебе страшно, но я помогу. Доверься мне. Давай, я помогу тебе выбраться, — он протянул мне руку, и я ухватилась за нее так, словно это другой человек собирался изгонять из меня демонов.

— Ввы…ввы… слышали? — заикаясь, пробормотала я, пока он помогал мне выбраться. — Смех, — удивленно ответила я. — Такой… громкий…

— Ах это, — он помрачнел. — Да, я слышал, как ты смеялась.

— Я?! — У меня упало сердце. — Клянусь, отец Генри, это была не я. Смеялись там, в звоннице.

Он покачал головой.

— Я ударил в колокол, чтобы призвать всех к церкви, а потом спустился вниз, услышав твой голос.

— Клевета! — выкрикнула я, не в силах совладать с ужасом.

Он тяжело вздохнул и неторопливо побрел к алтарю.

— Вы ничего мне не ответите? — всхлипнув, спросила я.

— Я уже сказал тебе, Сара, твои мучения скоро окончатся.

Меня захлестнула злость. Такая жгучая и бешеная, что мое дыхание сорвалось. Мерзавец! Он же убьет меня!

Я рванулась вперед и со всей возможной силы налетела на отца Генри. С криком мы полетели на пол. Раздался глухой удар, и из его рта вырвался болезненный стон.

Он тут же сбросил меня на пол, но боль не дала ему сил подняться.

Даже когда он замер и затих, я еще долго продолжала стягивать веревку. В висках у меня стучало, сердце бешено колотилось в груди, а руки тряслись от страха и напряжения.