Ожившие кошмары

Они не люди, не в этом смысле. Помогают, защищают и не умирают. Наверное, было не очень правильно всех их насылать на тебя, но как иначе пройти инициацию? Кровь, боль, страх, смерть. Ты бы не справился, не будь Джеком. Не заставил бы холодное железо измениться. Так что всё прошло отлично, осталось завершить переход.

— Очень много всего, — Эмма слышала, как Джек растерян. — Ты говоришь, и я что-то вспоминаю, понимаю, но каша такая в голове. Выходит, я, ты, мы не совсем люди?

— Мы люди, но не только. Ты родился в грубом мире слабым, чтобы понять, как все устроено.

Джек помолчал.

— Но со мной же девушка моя…

— Конечно, — спокойно ответила женщина, — переход без энергии никак, а в ней её с избытком. Она нашла тебя и будет рядом и после.

— Но погоди, что ты хочешь сказать? Эмма знает, кто я на самом деле?

Женщина засмеялась.

— Нет, конечно. Но давай ты спросишь её сам, она давно не спит и нас слушает, правда Танюша?

Эмма вздрогнула.

— Правда, — пробурчала она, слезая с печи, на которой лежала, и доставая кочергу, которая впивалась в спину и мешала, а теперь была очень кстати, если придётся защищаться, — вы уж давайте, объясните мне, что здесь творится.

К тому моменту, когда Саша сбивчиво объяснил ей, как он представляет и что происходит, она уже поняла, что бездна почти поглотила её, и ветер в ушах от падения всё сильнее.

Всё это было похоже на какую-то фэнтезийную ахинею, она прямо чувствовала, как дрожит и пульсирует его разум, пытаясь во всем разобраться. Попробовала успокоить его, но Джек был слишком взбудоражен. От него разило страхом, и страх этот плескался и в зрачках, и в дрожащих пальцах, и в том, как он стоял и говорил.

— Всё хорошо, — повторял он, — всё хорошо. Я перевёртыш, Танька, я воин, ты не представляешь…

Конечно, она не представляла. Апатия и безразличие навалились на неё. Хотелось, чтобы всё это закончилось. Она тёрла ладонями виски, но зыбкое тягостное отупение не проходило.

Джека вывели в ночь, влажную и терпко пахнущую травой. Круг факелов освещал деревянный помост с ремнями-петлями в четырёх концах.