Ожившие кошмары

Стоя на ступенях автобуса, он обернулся на водителя, гусарские усы которого за последние несколько минут сильно поседели, затем на мужчину в черном костюме, который, казалось, никогда не испытывает каких-либо эмоций, и в конце снова посмотрел на зеленоглазую. Улыбаясь, она подняла ладонь и помахала ему одними лишь пальцами, облаченными в темно-красные кожаные перчатки из маленькой помятой розовой коробочки, перетянутой бирюзовой лентой.

Когда автобус с длинными черными цифрами «сорок один» на грязно-желтой табличке медленно скрылся за углом, рассекая морозный туман свечением оранжевых фар, Иван пересел к Веронике.

— Ну и зачем? — устало спросил он.

— Все ради этих милашек! — Она вытянула руки в своих новых красных перчатках. — Ты только посмотри на них!

— Надеюсь, ты не будешь теперь на постоянной основе решать, кому жить, а кому — умереть?

— Что, испугался?

Иван усмехнулся.

— Да, однажды у тебя получилось, но все равно, помогай хоть каждому встречному, тебе не догнать меня даже и за сто лет.

— Главное — не навреди!

— Я думал, главное — баланс?

— И баланс, и не навреди — они оба главные.

— Может, что-то еще?

Вероника вдруг сделалась серьезной и сникла.

— А еще главное, чтобы отец возвращался домой. Поздно или вовремя. Обычный сегодня день или праздничный. С подарком он или без. С улыбкой на лице или без нее. Это неважно. Любовь все равно не спрячешь.

Роман Голотвин. «Тыквенный Джек»

Джеку всегда казалось, что он обычный.

"Эмма. На самом деле в миру она звалась Татьяна, но Джеку это имя не нравилось. Чудилось в нём что-то простое и скучное, как мертвая литература отечественных классиков. Эмма звучала совсем иначе. Глаза и веснушки у неё были совершенно нездешние, а маленькие и чуть оттопыренные уши просвечивали на солнце. Эмме подходило её новое, придуманное имя. Да и придумали они его вместе, когда случайно познакомились на очередной ролевой.