Падение Ворона

Маруся стояла у кухонного стола и длинным острым ножом пластала шмат мяса, который держала на весу другой рукой. Ровные, одинаковые по толщине полоски шлепались на разделочную доску. Это было похоже на фокус – никто не умеет так ловко разделывать исходный продукт.

– Сынок, через полчаса подойдут отбивные. А хочешь, я бефстроганов сделаю. Или жаркое. Оставайся! Можешь и заночевать у нас!

На миг Ворону захотелось так и сделать. Но ему уже не десять, и не двенадцать лет, слишком много времени прошло между тем временем, когда он жил в этом доме со своими родителями и его нынешней жизнью…

– В другой раз – дела! – И чтобы сменить тему, спросил: – Мясо на базаре берешь?

Маруся хитро улыбнулась.

– Нет, Вера Пеструшка с мясокомбината носит. Мы чалились вместе, потом я ее в свой цех устроила… У нас одинаковые должностя были: «боец скота»! Я потом соскочила, а она до сих пор работает, ветеранскую медаль получила…

– А-а-а-а, ясно…

Ворон прошёл в комнату. Здесь всё было как прежде: часы с кукушкой на стене, застеленный выцветшей скатертью круглый стол, скрипучий диван, старый телевизор на полированной тумбочке, в проёме соседней комнаты видна кровать родителей…

Мать зашла следом, протёрла фартуком стул.

– Присядь, расскажи, как живешь-можешь?

Сама стала напротив, привычно прикрывая правой ладонью левую, на тыльной стороне которой синело восходящее солнце, а на безымянном пальце – перстень с тремя лучами.

– Сейчас можно вытравить эти порчушки, – кивнул Ворон.

Она отмахнулась.

– Хрен с ними.

– Если надумаю жениться, ты узнаешь первой, – улыбнулся Ворон. А сам подумал: «А вообще-то уже и можно семью завести…» И удивился: никогда раньше такие мысли не приходили ему в голову.

– Хочется же дожить, внуков понянчить…

– Понянчишь еще!

Мать вздохнула.

– Дела хоть как? – повторила она вопрос. – Фарт есть?

– Да пока вроде есть.

– Спасибо, сынок! Но здесь же много!

– Мало. Скоро будет больше. Бери!

Мать спрятала сверток в карман фартука.

– Ты только этого бандита стремайся, – понизив голос и оглядываясь на дверь, сказала она. – Это мокрушник, а не честный вор! Иуда!

– Кто? – удивился Ворон.

– Отцов, вроде как корефан… Лисица! Держись подальше от этой суки рваной, за ним крови не одно ведро!

– Угу, – кивнул Ворон. – Ладно, пойду я! Дела не ждут.