Пампушка для злого босса

Пусть не считает себя победителем, или кем там мнят себя мужчины в таких случаях?"

"Молча усаживается за руль и срывает машину с места. Мы выезжаем на шоссе в полной тишине. Я делаю вид что увлечена тем, чтобы приладить треснувшую крышку к мобильнику, Казанский сосредоточен на дороге. Наконец не выдерживает и цедит:

- Если я ещё раз его рядом с тобой увижу...

-То - что? Запрёшь меня и не выпустишь никуда и никогда?

- Не исключено.

- Очень смешно.

- Никто здесь не шутит.

Фыркнув, отворачиваюсь к окну. В любой другой ситуации мне бы польстило такое внимание к моей персоне, но не сейчас.

- Лёш, а если серьёзно... Такое просто не должно повториться. Я не знаю, что стану делать, если всё же это случится.

- Например?

- Например, уволюсь.

-Ты этого не сделаешь.

-Ты меня плохо знаешь.

-Ты права. Но я хочу это исправить.

Он поворачивается ко мне, когда останавливаемся на светофоре. Смотрит пристально в глаза, и я чувствую, как исчезает злость, порождённая страхом, который испытала десятью минутами раньше.

- Это не дело одного дня. Или даже месяца. Всё очень запуталось.

- Знаю. И знаю, что я виноват.

Тяжело вздыхаю, снова отворачиваясь к окну. Вроде и согласиться хочется с последним суждением, но Казанский только-только стал таким. Почти как раньше. Почти потому, что между нами сейчас всё та же пропасть.

До моего дома мы добираемся под вновь установившееся между нами молчание. Я думаю о случившемся. Алексей не совсем прав - в том, что произошло сегодня, виновата я.

-Спасибо, что подбросил, - говорю Алексею, взявшись за ручку на дверце, и почти выхожу, когда Казанский начинает говорить.

- Вер... дай мне несколько минут, хорошо?

Он смотрит в лобовое стекло, но я уверена - не видит ровным счётом ничего, потому что весь в своих мыслях.

- Когда Лина умерла... Я не знаю, как вообще не отправился следом за ней. Это была огромная боль, даже если бы мне отрубили руки и ноги - вряд ли мне было бы больнее. И сейчас тоже больно, да и никогда не перестанет быть, но в те первые дни...