Пампушка для злого босса

Нет, я не поеду сегодня к нему, если он всё же не прибудет на работу. Я вообще объявлю ему строгий выговор с занесением в личное дело. Эти мысли понуждают меня нервно усмехнуться и предпринять очередную бесплодную попытку погрузиться в рабочий процесс. Неприятное, распирающее изнутри ощущение случившейся беды я гоню от себя всеми возможными способами. Уж лучше пусть окажется, что Алексей где-то развлекается - хотя это и кажется сейчас абсурдным - чем я пойму, что интуиция меня не обманывает.

Страх, неконтролируемый, заставляющий сердце биться в горле, рождается едва в приёмную заходит Тупикин.

- Ты уже знаешь, - по-своему поняв, мой жест, выдыхает Паша. И я мотаю головой, плотно смеживая веки.

Становится стыдно за собственные недостойные мысли, а жажда вскочить и бежать к Казанскому, чтобы быть рядом с ним, превращается в нестерпимую.

Но как вообще случилось, что я ничего не знаю, а Тупикин - в курсе? Это отрезвляет, жадно делаю вдох и выдавливаю из себя, всё же посмотрев на Пашу:

- А ты откуда знаешь?

- Вера... ты серьёзно?

Тупикин кладёт передо мной свой сотовый, на который воззреваюсь с неподдельным изумлением. Казанский что - позвонил не мне, а Паше? Эта мысль настолько абсурдна, что мне даже хочется смеяться.

- В новостях заголовки этим пестрят с самого утра.

Облегчение затапливает с головой. Нет, это всё же банкротство или революция, но не то, что я себе успела навоображать.

- Да чем пестрят? - не выдерживаю я, и теперь настаёт очередь Тупикина смотреть на меня с удивлением.

- Как чем... смертью дочери босса...

Боже... Что же такого случилось, раз всё приобрело огромный размах? Откуда вообще об этом так быстро разнюхали журналисты?

Схватив телефон Паши, начинаю судорожно искать в браузере новостную ленту. И почти сразу натыкаюсь на заголовок, от которого перед глазами всё темнеет.

«Безнадёжно больная дочь бизнесмена Алексея Казанского выпала из окна седьмого этажа...».