Ожившая легенда

Может, о моих приходах к виверне самому королю докладывают, а я не в курсе?

— И поскольку от предложенного внизу скромного перекуса вы отказались, я взял смелость предложить вам разделить завтрак со мной.

И мужчина, достаточно молодой, кстати, или просто хорошо за собой следящий, жестом фокусника поднял серебряную крышку на таком же подносе, и я поняла, что все, что ела раньше, было ну очень скромным. Ничтожно скромным, я бы сказала. Икра летучей рыбы, сама рыба, нежнейшее мясо, экзотические фрукты — да чего там только не было!

— Угощайтесь, — любезно предложил мужчина.

 — Я бы рекомендовал начать с горячих блюд, их температура поддерживается артефактными тарелками — мехи в очередной раз превзошли сами себя — но, как мне кажется, чем свежее еда, тем она вкуснее, — на смуглом, немного грубоватом лице светилась ослепительная белоснежная улыбка.

Опять не решившись ничего сказать я кивнула и потянулась к тарелкам. Не то, чтобы очень есть хотелось, но я ведь один кофе утром выпила, а запах от еды шел просто умопомрачительный.

— Нет-нет, — опередил меня владелец банка, — позвольте поухаживать за прекрасной дамой.

Вот это была уже такая наглая и неприкрытая лесть, что я немного пришла в себя, сбросив наваждение.

— Предпочитаю сама, — я улыбнулась в ответ и взяла тарелку, вспоминая, что какой вилкой есть.

— Хотя бы сок вам налью, — южанин галантно наполнил мне высокий стакан из хрустального графина.

Холодный сок пришелся как нельзя кстати, прояснив сознание и остудив голову.

Передо мной сидел владелец Миасского банка. Из поколения в поколение с самого момента основания еще в Миасской империи им владела одна и та же семья. Говорят, они приходились родственниками местным императорам, а те вели свой род чуть ли не от кого-то из ушедших богов. Впрочем, помня, как южане любят сказки, я бы не спешила всему верить.

Но своего собеседника я наверняка отнесла к Высшим и по силе, и по стати. Как и у всех выходцев с юга, у него были смоляные волосы и черные, сливающиеся со зрачком радужки, чуть обведенные желтоватой каймой.

Крупные черты смуглого лица, ломаный нос, квадратный, идеально выбритый подбородок. Оставалась только одна невыясненная деталь.

— Простите, но я до сих пор не знаю, с кем говорю, — намекнула я.

— О! Простите меня, местресс! Я так обрадовался дорогой гостье, что забыл о манерах! — мужчина поднялся. Высокий, крепкий. Такому самое оно в воины, а не в банкиры.