Ожившая легенда

— Пусти!

Я готова была драться, брыкаться, кусаться — все, что угодно, пусть даже разнести лабораторию, разбить, уничтожить, растоптать каждую колбу! Но я повторю этот проклятый анализ!

— Линда, не получилось. Ты все правильно сделала, мы контролировали ход работы. И Кейва тоже. Результат на чуму положительный.

— Он отрицательный, Майк! Его нет! Нит никакого результата! Ничего не получилось!

Я была в отчаянии. Мы же все делали правильно, точно по рецепту. У нас была кровь реликтового василиска. Тогда почему не вылечили чуму?

— Может, стабилизация чумы, ее узконаправленность, потянула слишком серьезные изменения? — предположил Рей.

 — Тогда нам стоит провести дополнительные исследования…

— Чтобы провести такие исследования, нам необходимы два образца — исходный и измененный. Где ты возьмешь первоначальный образец? — накинулась я на ученика, хотя он точно ни в чем не виноват. Никто не виноват. Просто не получилось, такое случается в любом деле. Вот и у нас ничего не получилось.

Это мысль била в виски, я сжала голову и закрыла глаза, сердце стучало как после стремительного забега.

От осознания ситуации замутило. Ксавьера не спасти, я понятия не имею, что мы могли сделать не так или как менять лекарство с учетом новых обстоятельств."

"И если лекарства нет, то стоит ли держать Ксавьера в беспокойном и тревожном целительном сне, вместо восстановления еще больше подтачивающем его силы?

В лаборатории невозможно было оставаться, кажется, что стены давили, а потолок снижался на глазах. Я дернула верхние пуговицы и, резко развернувшись, практически подлетела к двери.

Под моими ногами хрустели черные кристаллы, в скрипучем звуке слышалась насмешка. Засов никак не поддавался, я дернула изо всех сил, понимая, еще чуть-чуть — и сорвусь. Применю магию, снесу в бездну к ушедшим проклятую дверь.

На воздухе полегчало, вечерняя прохлада немного остудила гудящую голову, я побрела к дому, ноги сами несли в мансарду. Но стоило зайти в дом и встретить ждущих вестей родителей Ксавьера, как шаг сбился.

Я отвела взгляд, не в силах сказать, что мы провалились. Они сами догадаются, а если не поймут — в лаборатории еще трое, кто-нибудь да скажет. Пусть это малодушно, но я не выдержу еще и объяснения с ними.

В мансарде было почти темно, едва заметное свечение защитного контура не разгоняло сумрак. Но я не стала зажигать магические огни или оставшиеся со вчера свечи. Мне страшно было взглянуть Ксавьеру в лицо. Ведь я ему обещала, обещала что вылечу, что лекарство есть.