Отвергнутая невеста Золотого дракона

Я изобразила на лице вежливую улыбку, хотя получилось довольно натянуто. Шок от неожиданного решения Ксандрена отдать мне место Оуена еще не прошел.

— Где же ваш брат, леди Морей? — пронзительный взгляд устремил на меня сморщенный как высушенный чернослив старикашка, имени которого я не знала.

Признаться, кроме Рея я тут вообще никого не знала в лицо. Годы, проведенные вне стен дворца и за пределами столицы наложили свой отпечаток. Лорды, графы, герцоги — сейчас все их лица слились у меня в голове в одну мешанину.

""Главное — не показывай страха и будь уверенной"", — прозвучал в голове напутственный голос Ксандрена.

— Мой брат, — твердо проговорила я, — решил оставить службу и вместе со своей женой удалился в наше родовое поместье. Как вам известно, Оуен скоро впервые станет отцом...

— Его ведь лишили титула, — бесцеремонно перебил меня гнусавый голос графа. — За что?

На кончике языка вертелось: ""Не ваше дело!"", но я сдержалась. Это тебе не полигон с манекенами и не Шайер, где можно отделаться от назойливого субъекта парой едких слов или метким огненным заклинанием.

— Оставим столь личные вопросы на потом, господа, — вступился за меня Рейнанд.

Слава Небу, хотя на него я могла положиться."

"— Итак, на повестке дня, — продолжил Черный дракон, раскрывая перед собой внушительную папку с документами, — усиление границ на юге и юго-западе, а также обеспечение безопасности нашей столицы. В Ломард, по донесениям, проникли тауры, не больше трех-четырех человек.

— Но в казне попросту нет на это средств, милорд! — вклинился граф.

— Прошу вас, Капс, — Рейнард одарил его испепеляющим взглядом. — Будете говорить, когда вам предоставят слово. И вообще, вы постоянно сетуете на нехватку средств, хотя налоги мы уже дважды повышали за последний год.

— Это вопрос не ко мне!

— Вы заведуете сбором налогов и имеете единоличный доступ к казне. Кому же еще мне задавать этот вопрос?

Все смущенно притихли. В наступившей тишине снова отчетливо зажужжала несчастная муха в окне.

Заседание Совета тянулось мучительно долго — часа три. И за это время я услышала такого, что к вечеру у меня нещадно разболелась голова.