Оцепеневшие

Не могу оторваться от дороги и посмотреть этикетку, но уверен – что-то спиртное.

– Попей, уже нечего терять.

А ведь он прав. Терять на самом деле уже нечего.

Пью. На ходу, присасываюсь к горлышку, глотаю; налетаю на кочку, ударяюсь зубами, обливаюсь, ржу во весь голос и делаю еще глоток.

Полегчало.

– Я на это не подписывалась!

– Замолкни, хватит тарахтеть. Не видишь, отвлекаешь водителя? Сиди ровно и не пищи!

Пацан может и не грубить ей. Девушка не мешает, она не отвлекает. Я профессионал.

Делаю второй глоток.

Напиток делает свою работу, делает меня спокойным. А Киря поет, перекрикивает приемник.

Дорога петляет, лес проносится мимо. Солнце в зените, удобно, больше не слепит.

Вертолет орет в рупор: «Остановитесь!»

Не подчиняюсь.

Как так вышло? Полицейские сами виноваты.

Я нормальный, законопослушный водитель. Документы предъявил, вежливо беседовал. Шутить пытался. Никого не ограбил, не убил.

В этой погоне вините несговорчивого пузача с жезлом.

Отказался открыть багажник…

Делаю очередной глоток.

"И что? По закону ничего я не обязан открывать.

– Сами напросились, – бурчу и поглядываю на мигалки.

Господи, не открыл багажник, и сейчас на меня охотится вся здешняя полиция.

Е-мое, на вертолете.

Давайте постреляйте еще. Нашли, называется, преступника. Давайте-давайте, пальните. Смелее. Боевыми. Прямо в пузо.

– Вот прямо сюда, где пупок, – последнюю фразу я на автомате произношу вслух. Понимаю, что несу ахинею, но плевать.

Впереди, перед съездом на трассу, – заграждение.

Ждут.

Готовятся.

Поперек полосы расставлены машины – «живая» изгородь. Стоят клином, мигают.

Похоже – все. На этот раз деваться и впрямь некуда.

Сзади эскорт, сверху вертушка, впереди тупик, снизу задница, сиденье, слой стали и земля под грунтовой дорогой.

– Тушите свет. Конец, – говорю я. – Не так я себе представлял этот день.

– Не ной. Давай через них. – Киря тыкает пальцем в расставленные машины и смеется. – Тарань!

Я молчу.

Хочется ответить: «Успокойся, мелкий. Смирись. Знатно погоняли.

– Шансов ноль. Глупо продолжать. Разобьемся насмерть.

– Жми, говорю! Не ссы!

Я качаю головой.

Пацан перелезает, упирается ногой мне в коленку. Жмет на газ, и мы несемся прямиком в заграждение.

Девушка орет, плачет и орет. Я ору. Кирилл орет.

Несемся.

Не успеваю, не могу увернуться. Не вырулить.

Закрываю глаза, жмурюсь, хватаюсь за руль что есть мочи.

Врываемся в клин. Тараним.

«Бабах».