Оцепеневшие

 – Желает, сука, чтобы ты сразу обращала на нее внимание, чтобы ты не трясла сиськами перед ее соседом, чтобы ты сдохла, мелкая тварь!

Полупустой ресторан замирает. Бармен застывает в нерешительности, то ли звонить в полицию, то ли звать охрану, то ли самому бежать на помощь.

Сейчас Соня перережет девушке горло. От уха до уха. Я вижу ее взгляд, знаю это обезумевшее выражение лица.

Ну уж нет! Я должен помешать.

В тот момент, когда Соня тянет ножом по шее, я успеваю поменять лезвие в ее руке.

Слишком все быстро происходит.

Все, что я успеваю придумать, может, от шока, но первое, что приходит в голову, – длинное гусиное перо. И теперь Соня вместо ножа сжимает в кулаке мягкое перышко и гладит им по шее официантку.

Вот так-то лучше.

Соня швыряет мне его в лицо и выходит из кафе.

Я успокаиваю всхлипывающую официантку. Мол, это все шутка, мы актеры и так глупо шутим, все в порядке, чаевые щедрые – посмотри. А она все всхлипывает. Говорю, что мы устраиваем розыгрыши и она сможет посмотреть на себя на нашем канале.

Так больше продолжаться не может.

Я расплачиваюсь, извиняюсь и ухожу.

Наши пути расходятся. Кирилл с Соней как хотят, а я уезжаю подальше от каждого из них.

Возвращаюсь в номер.

Мне душно.

В этом мире нечем дышать.

Соня сидит у телевизора, как ни в чем не бывало смотрит очередной футбольный матч.

Я наливаю выпить. Протягиваю один стакан ей.

– Что будем делать с полицией? Уверен, официантка сейчас их вызывает.

Она молча отключает телевизор и поворачивается ко мне.

– Киря говорит, ты собираешься нас покинуть.

Естественно, он говорит. Еще бы… Он, естественно, знает, о чем я думаю. Скорее всего, он даже знает, о чем я подумаю после.

– Тебе нравится играть в богиню, Афина? – уклоняюсь от прямого ответа. – Хочешь – играй. Я не участвую.

Кирилл молчит. Он даже не смотрит в нашу сторону.

Соня совершенно спокойна, даже странно. Вероятно, прыщавый подготовил ее, объяснил, как со мной говорить и чего ожидать.

– Да. Я уезжаю.

– Ладно. Пока-пока. – Она улыбается, машет рукой и возвращается к телевизору.

Опять странно.

Я был готов к любой реакции. Разбитый стул о мою спину, подставка с ручками, торчащая у меня из глаза… Да к чему угодно готов, кроме короткого «ладно».

– Ладно, – говорит она, а я прищуриваюсь и жду удара. – Будь по-твоему.

Она говорит и включает обратно свой матч, Кирилл молчит, а я ушам своим не верю.

Выхожу, закрываю за собой дверь. Стою и слушаю. Жду. Ну закричать-то она должна. Или стол опрокинуть.