Оцепеневшие

Пожалуйста.

Я добавляю гель для душа. Над водой образуется густая пена.

Кирилл, не разуваясь, залезает в воду. Я беру карандаш, блокнот.

Записываю:

«Попытка № 1. Вены. Лезвие.

Десять часов утра».

Кирилл подмигивает мне и с улыбкой на лице ведет острием по руке. Разрезает кожу от локтя до кисти.

– Поперек тоже проведи, – подсказываю и морщусь от отвращения.

Он режет, а у меня ладони немеют, щекотно рукам. Ощущения, словно не он, а я себя лезвием полосую.

Разрезает поперек и опускает руки в воду. Пенка, все еще белая с одного края, мгновенно становится розовой с другого.

Киря часто дышит. Глаза его закрыты, и я вижу, как по щекам текут слезы. Он кривится, кряхтит. А у меня продолжают неметь руки.

– Щиплет. Больно. Боже, как же больно. Всегда больно.

Его губы синеют, голова уходит под воду.

Я чувствую покалывания в запястьях, будто я в самом деле себе вены расковырял.

Выключаю воду. Проверяю пульс.

Мертв."

"– Готов? – слышится голос. Соня все это время стояла у меня за спиной и наблюдала за экспериментом.

– Умер.

Я записываю:

«Десять часов тринадцать минут.

Пульса нет. Кирилл мертв».

Соня протягивает бокал, предлагает выпить.

– Помянем.

Я соглашаюсь. Я теперь на все соглашаюсь.

Кто знает.

Что вообще значит «терять нечего»? Мне нужен повод, цель. Не стану же со временем, как этот, с брекетами, искать смерть.

Мы выпиваем по бокалу, затем опрокидываем по второму.

Закуриваю.

– Ты много куришь.

Я не отвечаю.

Соня зовет в комнату, сейчас будет трансляция матча с ее любимой командой.

Еще раз проверяю пульс. Глухо. Мертв.

Лезу в телефон, листаю почту.

Да-да, я знаю, что ничего не пришло, никому я сейчас не нужен. И раньше никому. Но руки сами тянутся. «Обновить», у вас нет новых сообщений. Жму еще раз «обновить».

Розовая пена покрывается пузырями. Я слышу крик Кирилла. Крик доносится из-под воды.

Булькает.

– Ну что? – Над ванной показывается голова с пенной шапкой и красными, кровавыми подтеками под глазами.

Я не отвечаю.

Осматриваю его руки. Ни царапинки. Гладкая, ну как гладкая, прыщавая кожа.

Записываю:

«Десять часов пятьдесят семь минут.

Кирилл ожил.

Следов порезов нет».

Контрольный раз трогаю пацана за шею, проверяю пульс. Хм.

– Пульса нет, – констатирую. Собираюсь сделать запись.

– Здесь проверяй, – он протягивает запястье.