Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Мы едем на машине в кафе обедать! Вот это да! На такой машине — да в кафе! Эх, видели бы сейчас нас сослуживцы, от зависти бы поумирали. Пока мы переодевались, Зелёный поведал мне версию появления машины у нашего капитана.

— В роте старшаки баяли, что у Попа невеста — дочка какого-то шишки. Посла, что ли, или еще как, и сама при деле. Так она наверняка купила каплейту машину, чтобы он «сенегалил» поменьше. Машина-то дорогущая — вдруг по пьяни разобьёшь, или поймают за рулём пьяного. Вот, может, наш командир и пить чутка меньше будет.

Меня такие вопросы волновали мало. Я был весь взбудоражен предстоящей поездкой, поэтому яростно надраивал щеткой ботинки. Почистились, привели себя в порядок, закрыли гараж. Из подъезда вышел какой-то модно прикинутый молодой мужик в солнечных очках и направился к машине. Мы сперва даже и не узнали своего командира без формы. Молодой, модно одетый в джинсу и дорогущие кроссовки мужик. Посмотришь — или «фарца» какая, или актёр известный.

— Группа, по местам! — скомандовал Поповских и уселся за руль, включив на полную громкость музыку.

Красота! Хитрый Зелёный нырнул слева, на место пассажира рядом с водителем, я уселся на задние кресла. Поехали. К нашему удивлению, Поповских открыл своё окошко, достал из «перчаточника» пачку «Мальборо», вдавил в приборную панель какую-то круглую бомбошку, которая тут же выскочила обратно, прикурил и, крутя руль одной рукой, довольно выпустил дым в окошко.

"В кооперативном кафе мы, немного смущенные своей формой, уселись за столики и, стесняясь, начали мять бескозырки на коленях. Подошла симпатичная официанточка, мило улыбнулась нашему капитану:

— Привет, Вова! Что заказывать будем?

Видно, наш командир бывает здесь частенько и его знают уже по имени.

Наелись мы от пуза: съели по порции борща, по шашлыку с запеченной картошкой, по овощному салату да еще на десерт мороженого по три шарика. Поповских съел только шашлык да попил кофе. Потом он нас отвёз в центр города, проинструктировал быть на пункте к вечерней проверке и укатил, вручив нам на прощание по три рубля вместе с увольнительными записками.