Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

— Да как бы щас, карась, может, ты меня еще в живот пнешь? — с ленцой ответил старшина и продолжал стоять на дороге.

Ни слова не говоря, я обошёл его и поставил бачок на стол, и только сел — чья-то ладонь, скомкав гюйс, за шкирку приподняла меня от скамейки.

— С-а-л-а-г-а! Тебе кто-нибудь давал разрешение пройти? Тебя кто-нибудь отпускал?

Ну вот, теперь я прочувствую пресловутую «дедовщину». А я-то думал, что её вовсе здесь нет, есть только «наставничество». Чёрт, и знакомых старшаков поблизости никого.

Старшина второй статьи отпустил меня и начал вертеть головой:

— Караси! Что подорвались? А ну-ка жрать!

— Жрут свиньи, товарищ старшина второй статьи, — чуть ли не прорычал Федос, — видите: матрос с бачком горячим идёт.

— Ага, — сказал из-за спины старшины Зелёный, — не по-матросски как-то."

"— Ну, ждите полундры, караси. Вы оборзели вконец! Я вас, поповских, дрочил и дрочить буду!

— Дрочить будете в туалете, — дерзко ответил Федосов.

Неясно, чем бы закончилась эта перепалка — дракой или кучей угроз и оскорблений, если бы не появление на сцене еще старшака с погонами главного корабельного старшины.

— Гхвоздь! Што опять до салажат вяжешься! Те старые поповские мало поджопников давали? Вали в аппаратную, там мы с тобой патом похаварим.

Какой знакомый казачий акцент! В моем городе все мужское население именно так и «гхаварит»!

Старшина Гвоздь двинул плечом Зеленого и ушёл.

— Пацаны, хто Брейк? — спросил «чубатый». Я, улыбнувшись, встал и пожал протянутую руку.

— Старшой, я ево заберу? — спросил мой земляк Федосова. Саня, естественно, отказать не мог, но в глазах у него явственно проскользнула грусть. Я сейчас пойду с земляком, а ему придётся «рухать» для Михеля чай и сахар.