Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

У меня макарон полно, думаю с тушняком наварить."

"Весь в мечтах о макаронах с тушенкой я побежал к ручейку, трясясь от холода. Ух, ну и дубак! А на лежке под палатками было очень даже тепло. Кое-как согревшись от бега, но все равно трясясь и выстукивая зубами, я отстегнул верх комбеза, снял верх маскхалата, олимпийку, тельняшку с длинным рукавом, потом тельняшку с коротким и остался с голым торсом. Блин, как кочан капусты — сто одежек! Стараясь не кричать, я начал плескаться ледяной водой, намыливаться и чистить зубы.

Сзади кто-то подошёл и начал возиться у меня за спиной.

— Эээ, матрос, место занято! — гаркнул я, оборачиваясь. Ишь ты — разведчика из себя корчит, пытается сзади подкрасться незаметно. Я тоже не лыком шит. Нехрен меня на бдительность проверять.

Вместо нашего разведчика я узрел большого серо-бурого медвежонка, пытавшегося умыкнуть мою пахучую портянку.

Совершенно не соображая, что передо мной дикое животное и где-то рядом могут бродить его родители, я заорал со страшной силой:

— Пашёл на х… р отсюда, ска-атина! Я тебе сейчас всю морду разобью, фанеру к бою чилим, сука!

Маленький медведь проорал что-то еще и, навалив зловонную кучу на тропинке, стартанул в кусты, врезавшись по дороге башкой в ствол дерева.

— Застрелю падлу, — орал я ему в след. Медвежонок помахал башкой, приходя в себя, и начал ломиться дальше сквозь кусты. Я, не обуваясь, побежал к месту дневки. Навстречу мне уже бежали Федос и Поповских с автоматами.

— Брейк, кто? — проорал Федос, занимая позицию для стрельбы с колена и водя стволом из стороны в сторону.

— Поймали тишину! — негромко скомандовал каплейт и начал вслушиваться.

— Медведь, тащ каплейт! Мелкий такой, без предков сам по себе шарахался, — тихонько пробормотал я и поежился. Форма осталась на берегу ручья, и утренний морозец пробирал до костей. Поповских немного послушал лес. Где-то неподалеку слышался треск сучьев и блеянье-мычанье медвежонка. В боевом порядке мы дошли до места моего умывания.

— Ого, куча какая! — восхитился каплейт.