«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Итак…"

"Небольшое совещание затянулось на пару часов, так или иначе втянув в себя всех присутствующих. Бёрнхем, взяв на себя роль отрядного казначея, ожесточенно чиркал огрызком карандаша в огромном блокноте. Митчелл пытался отчаянно спорить с Хостом и Картрайтом, доказывая, что на армейских складах, через знакомых интендантов прибарахлиться проще и дешевле, чем в «West Arms». Здоровяки молчаливо уперлись и доводам разума внимать не хотели. Бланш дважды приносила кофейник и один раз блюдо с жареным мясом, и даже Паркер, тоскливо взглянув на так и не допитую бутылку, хлебнул кофе, обжегся и, прошипев что-то невнятное, вступил в полемику.

— Да, чуть не забыл, — Бёрнхем оторвал глаза от записей, — Майлз, ты свой любимый «спрингфилд» дома нынче оставь, а прикупи себе такой же «восемьдесят пятый», как у меня. Кстати! Остальных любителей скользящих затворов это тоже касается! — Фрэнк выразительно покосился в сторону Паркера и вновь склонился над блокнотом.

— А чего это я свое ружьецо брать не должен? — нахмурился Митчелл.

— А когда ты к нему все патроны расстреляешь, где я тебе новых возьму? — вопросительно поднял бровь Бёрнхем. — Там лавки тетки Элли нету.

— Ну, слава тебе, Господи! — радостно осклабился Митчелл. — Вконец меня задолбала старая ведьма. За чем бы к ней ни пришел — уходишь, как оплеванный, — ее Тотошка, и то тише лает. Лучше бы ее в детстве смерч из Канзаса в фургоне куда подальше забросил, а не в соседний штат…

— Значит, ты вновь возвращаешься в Африку? — тихо спросила Бланш, проводив последнего из гостей.

— Да, — коротко ответил Фрэнк, чуточку виноватым тоном, вглядываясь в отблески огня на лице жены. — Да, возвращаюсь…

— Но зачем?! Ведь когда не стало нашей Нады[1], ты пообещал покинуть эту проклятую землю, лишь только закончится война[2], и больше там не появляться?! А сейчас уезжаешь…

— Пойми, милая, — Бёрнхем ласково положил ладони на плечи жене и заглянул в мокрые от слез глаза, — людям, которых я очень уважаю, очень нужна моя помощь. И нужна именно сейчас.

— Знаю, милый, — в очередной раз вздохнула Бланш, — я все знаю.