«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Барт уважительно покачал головой, вновь посмотрел на толстяка и спустил курок.

— Не-е-ет! Ради всего святого, нет! — завизжал капрал, не сводя взгляда с убитого сержанта. — Я все скажу! Клянусь Спасителем, я расскажу вам все, что вы хотите! Только не убивайте… — англичанин закрыл лицо руками и зарыдал.

— Полноте, полноте плакать, — успокаивающим тоном протянул Арсенин. — Мы вовсе не такие звери, как может показаться на первый взгляд. Ответьте без утайки, куда делся полковник Силверберг со своими людьми, и мы уйдем.

— Я не знаю, не знаю, сэр, — пробормотал англичанин, размазывая слезы. — Я честное слово, не зна-а-аю! — заверещал он, заметив, что Ван Бателаан направил на него винтовку. — Да! Он вчера вечером остановился на нашем блокпосту, и когда я ложился спать, он еще был здесь! Но ночью я слышал, что кто-то уехал. Кто и куда, я не знаю! Я правда ничего не знаю…

— Он говорит правду? — посмотрел на мальчишку Арсенин. — Или врет?

— Не знаю, сэр, — шумно сглотнул слюну юнец. — Я тоже спал и даже не слышал, что кто-то уехал.

— Ваш таинственный осведомитель вновь оказался прав, Всеслав, — вмешался в разговор до этого стоявший поодаль Даниэль Терон, бывший школьный учитель, а ныне командир самого неуловимого подразделения буров. — Полковник и в самом деле ночевал здесь, но мы опоздали, и вся наша эскапада оказалась безрезультатной…

— Вряд ли стоит столь уничижительно отзываться о нашем набеге, — возразил Арсенин.

— Но главной цели мы не достигли, — укоризненно покачал головой Терон. — И теперь все нужно начинать сначала.

— Скорее, продолжать, — чуть улыбнулся Всеслав. — Силверберга сопровождает масса конного народа. А летать англичане пока не научились, и значит, на земле должна остаться прорва их следов. Хороший следопыт подскажет нам направление движения.

— Я уже подумал об этом, — блеснул стеклами очков Даниэль. — Сейчас соберем людей и будем выдвигаться. Так что заканчивайте здесь, капитан, и присоединяйтесь к основному отряду. Время идет, и шансов на успех остается все меньше. Тем более что мы почти ничего не узнали.

— А я говорил, но меня никто не слушал! — встрял в разговор Ван Бателаан. — Я говорил, что надо было с сержанта шкуру пластами содрать, тогда бы он все, что знал, выложил.