«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Так что нам лучше убраться отсюда поскорей… Или вы, хефе капитан, желаете взглянуть на представление? Как это по-вашему?.. Шоу?

— Какое еще шоу? — раздраженно бросил Фрэнк, внимательно вглядываясь в приближающуюся свору.

— Ничего нового, хефе капитан, ничего нового, — скучающим тоном протянул проводник. — Ферму сожгут, баб, как водится, попользуют. Потом, правда, он их на деревьях сушиться развесит, но с фантазией! Кого-то, скорее всего, на воротах распнет, кого-то на кол посадит, но требуху всем повыпустит, это точно! Будет интересно!

— Я не желаю смотреть, как развлекается этот подонок, — зло процедил Бёрнхем, проверяя каморы револьверов.

 — Я собираюсь спуститься вниз и вышибить ублюдку мозги!

— Но, хефе капитан! — разом побледнев, испуганно проблеял португалец. — Это неразумно! Во-первых, в команде Вилката больше дюжины людей, а во-вторых!.. Из-за кого вы собрались рисковать своей и нашими шкурами? Это ведь буры!

— Во-первых, — передразнив интонацию проводника, презрительно сплюнул Бёрнхем, — мне плевать, сколько их там собралось.

А во-вторых, — Фрэнк ткнул черенком плети в сторону фермы, — там не просто буры. Там — женщины и дети! Все! Дебаты окончены."

"Американец, не вслушиваясь более в протестующие стоны португальца, резко развернулся к друзьям.

— Действовать будем так же, как в Аризоне, в восьмидесятом. Сварт! Тебя с нами не было, так что слушай внимательно. Идем уступом. Я — головным, за мной на фут вправо и влево Майлз и Рой, следом за ними, с таким же интервалом, идут Сварт и Картрайт.

Алмейда — замыкающим. Но на этого хлюпика, — командир кивнул в сторону возмущенно заворчавшего проводника, — надежды нет, так что берегите спину. Несемся во всю прыть. Как будем на территории фермы, каждый, выбрав заранее мишень, бьет точно в цель. Как свалите своего, выбирайте следующего. Чтобы избежать путаницы, выбирайте цель каждый по своему флангу. Майлз и Сварт слева, Рой и Уилл, соответственно, справа. Да! Во что еще…

Фрэнк развернулся к мрачно скалящемуся Картрайту.

— Уилл! Ты по-волчьи петь не разучился? Нет? Вот и замечательно.

Как первый залп прогремит, ты взвой посильнее, пусть их лошадки напугаются. Меня этому фокусу в восемьдесят восьмом один приятель обучил. Русский, но нипочем не скажешь, что медведь лапотный, сообразительный такой мужчина. Был…

— А чего он был-то, чиф? — с любопытством бросил Паркер. — Ежли был, то его вроде как уж и нету? Куда делся этот сообразительный?

— Я его убил, — внезапно помрачнев, жестко отрезал Бёрнхем.