«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Тогда войска осаждавших понесли довольно-таки ощутимые потери: в плену оказалось больше сотни буров, еще шесть десятков погибло во время боя, остальные вернулись в лагерь несолоно хлебавши. Кронье выразил командиру коммандо свое неудовольствие провалившейся атакой и в дальнейшем каких-либо попыток штурма не предпринимал. Хотя основная причина поражения крылась даже не в расторопности и умелых действиях англичан, а в тогдашней бурской анархии. На штурм бросилось менее трехсот бойцов, а семитысячная армия стояла в сторонке и с интересом наблюдала, чем кончится дело.

Про вылазки британских солдат и говорить не стоит, они давно уж стали притчей во языцех. Дошло до того, что буры даже окопы подальше отодвинули, чтоб у полковника солдат в штыковые атаки водить соблазна не было. И не только.

Похоже, что и сдавшаяся полурота должна была устроить что-то такое-эдакое, но вот что? В очередной раз не найдя ответа, капитан поднялся на ноги и обвел взглядом свои позиции. В принципе, он мог этого и не делать.

Корено, взяв пример с командира, вальяжно развалился на куче мешков и беззлобно подтрунивал над Туташхиа, чистившим оружие после каждой мало-мальской перестрелки.

— Я решительно удивляюсь с вас, Дато! — ворчал Коля, лениво наблюдая за выверенными движениями горца. — Ну и зачем вам таких забот? Не дай бог, англичане заимеют мыслей устроить нам похохотать, а у вас даже шпалер разобран? Или вы таки отважно распугаете их своей бородой? Таки не стоит стараться, у буров есть бород немножко побольше, и британцы их решительно не боятся…

Ничего не говоря, Туташхиа вынул «маузер», прищелкнул к нему кобуру и по-прежнему молча демонстративно положил оружие на бруствер.

— Таки не нужно военных песен за шухер, — разочарованно пробормотал грек. — Мне все понятно и без второго слова.

Так и не дождавшись какой-либо реакции на свои слова, Коля озадаченно почесал затылок и завертел головой в поисках новой жертвы. Но никого мало-мальски пригодного на роль мишени для острот поблизости не наблюдалось.

И действительно, Троцкий, поджав под себя ноги, опершись спиною на стенку траншеи и прикрыв глаза, что-то тихонько бормотал себе под нос, перебирая гитарные струны.