Открытая рана

Пригляд за академическим народом и прочими причастными. Конечно, оперативные разработки, не без этого, притом многие весьма любопытны и важны — специфика именно нашего отделения. И бумаги, бумаги, бумаги. В невиданных доселе мной количествах.

Раньше даже не за каждого убитого бандеровца отписываться приходилось — уложили, оставили в лесу, пускай его там волки едят. А здесь на каждый чих — рапорт. На каждый вздох — отчет. Не скажу, что это лишено оснований. Бумага — дело нужное и важное, а порой и решающее.

Притом все бумаги, как на подбор, грифованные, от «сов. секретно» до «особой важности». Вот и по нежным клавишам пишущей машинки своими массивными стальными пальцами потомственного кузнеца я теперь стучу вполне профессионально — натренировался. Конечно, разборка автомата у меня получается до сих пор куда лучше, но с такой канцелярщиной и с таким кругом обязанностей рано или поздно я вообще забуду, что это такое — пробираться по лесу, вламываться в бандитские схроны и ловить в прицел фигуру врага.

Итак, что надо изложить? Нападение на гражданина Александрова — новой фамилией Ленковского мы пользуемся даже в оперативных документах. В ночное время возвращался домой после работы, двигаясь от трамвайной остановки «Завод». Ему нужно было пройти метров семьсот через дворы, пересечь пару улиц, и он бы вышел к новенькому многоквартирному двухэтажному дому с покатой крышей в отстроенном немецкими военнопленными квартале. Там ему выделили однокомнатную квартиру — невиданная роскошь для одинокого человека, но для Проекта это было в порядке вещей.

Ходил он этим маршрутом без каких-либо проблем уже год. И тут вдруг нарвался… Обнаружен сотрудниками трамвайного депо в бессознательном состоянии. Денег, ценных вещей при нем не было. Данных, свидетельствующих о том, что имело место покушение на убийство или причинение тяжких телесных повреждений, не найдено. Вывод — обычный разбой.