Открытая рана

Его любимое занятие в свободные минуты — в жадном предвкушении выбирать театр и спектакль, поход на который опять непременно сорвется, потому что будет какое-то новое важное и срочное дело.

— Вот в Вахтангова… — продолжил он.

— А в Театре кукол «Кошкин дом», — хмыкнул я.

— Нет, это я уже перерос. Но в…

— Слушай, Немирович с Данченко ты наш, заканчивай. Лучше скажи, что тебе еще Евдокия поведала. И как ты с ней общий язык нашел?

Добрынин неохотно отодвинул от себя газету и пожал плечами:

— Да нормальная женщина оказалась на поверку.

Я только хмыкнул, так как знал причину этой откровенности.

Так уж получилось, что Добрынин быстро обернулся с командировкой, вернувшись на два дня раньше меня. Пришел к выводу, что к разведывательной деятельности задержанные в Вийске-13 отношения не имеют и будут отвечать за военные преступления. По возвращении сразу вклинился в работу. Ему достался самый склочный участок — общение с женой Кутяпы.

Та пребывала в изоляторе в Лефортово как соучастница в антисоветской деятельности.

Ее вначале наскоро допросили и оставили в покое. А Добрынин взялся за нее со своим фирменным неудержимым напором и с предельной дотошностью.

Евдокия сначала пыталась по привычке давить голосом и угрозами. Потом впала в истерику. Чуть ли не билась о стену.

Добрынин, хоть и почитатель изящных искусств, но в остальном парень простой и не видевший между подозреваемыми особой разницы по половой принадлежности, спокойно поглядев на эти фокусы, просто залепил допрашиваемой страшенную оплеуху.

И произошло сказочное превращение жабы в принцессу.

Когда Евдокия приобрела способность к конструктивному диалогу, Добрынин ей доходчиво объяснил, что такое недонесение и соучастие в измене Родине. И какая она, 58-я статья.

— Там ныне вплоть до расстрела. На твою подлую антисоветскую морду, конечно, плевать, а вот ребенка жалко — в детдом пойдет и матери больше не увидит."

"Прикинув перспективы, Евдокия стала петь. При этом, естественно, не забывая жаловаться на свою пропащую жизнь.

— Думаете, товарищ чекист, мне в радость было десять лет это ярмо тянуть! Этот якобы муж! Ждать, когда он придет. И когда не знаешь, зачем он придет — придушить тебя или приласкать. Он же не человек был.